Пламя и цветок

 — Она сделала глоток и прошлась по комнате, обходя кушетку, на которой сидел Брэндон. Положив руку ему на спину, она подняла бокал, словно произнося тост. — Как раз об этом я и хотела поговорить. Я передумала и считаю, что моя собственность стоит вдвое больше, чем ты заплатил.

Прищурившись, она ждала ответа. Брэндон нахмурился и пожал плечами.

— Мы заключили сделку, Луиза, и на этом все кончено, договор подписан, печати поставлены. У тебя нет собственности, кроме Оукли и нескольких акров земли, на которых стоит дом. Это уже решено.

— Да, решено! — взвизгнула она. — Тогда давай поговорим об уважении. Какого уважения будете достойны ты и твоя супруга теперь, когда всем станет известно, что ты попался в сети простой уличной шлюхи?

— Закрой рот, дрянь! — Голос Брэндона разнесся по всему дому. — Я не позволю тебе оскорблять мою жену в ее доме! — Справившись с собой, он продолжал чуть тише: — Мне все равно, что ты будешь делать за порогом этого дома. Говори все, что захочешь. Никто не осмелится повторить мне в лицо твою ложь. Ты — самая настоящая шлюха, Луиза, и мыслями, и телом.

— Шлюха? Вот как? — переспросила она. Порывистым движением она выплеснула вино ему в лицо и разбила бокал об пол. — Шлюха! Да я была девственницей, когда ты овладел мной, умоляя выйти за тебя замуж, обещая все богатства мира, если я отдам тебе свое бесценное сокровище! А потом ты уплыл, женился на первой подвернувшейся проститутке с улицы и притащил ее сюда! Ты обманул меня, отнял мою честь, а затем все имущество. И теперь я хочу расплаты. — Она усмехнулась, глаза ее похолодели. — Я имею на это право, Брэндон. Мне приходится оплачивать счета самой, у меня остался только дом, который я не могу продать. Да что там, я голодаю, у меня остались жалкие гроши! Никто не дает мне кредита с тех пор, как ты безжалостно обобрал меня!

Брэндон пришел в ярость и с трудом сдерживался, чтобы не ударить ее. Он провел ладонью по залитому вином лицу.

— Девственница! Всемогущий Боже! Да ты такая же девственница, как старая корова вон там, за окном, на лугу. Ты считаешь меня дураком? Думаешь, я не раскусил твою игру той ночью? Даже за две недели мне не удалось бы перечислить мужчин, с которыми ты спала до и после этой священной ночи! — От его голоса задрожали стены. — Какого черта ты решила, что я позволю тебе оскорблять мою возлюбленную?

— Когда-то ты любил меня! — вскрикнула она. — Ты с ней не спишь, об этом знают все. Тогда зачем она тебе? Я могла бы разделить с тобой ложе и заставить навсегда забыть об этой девчонке! Позволь мне быть с тобой! Боже, ведь ты когда-то любил меня!

— Любил! — Брэндон разразился гомерическим хохотом. — Нет! Я только терпел тебя.