Пламя и цветок

Она завершила свою фразу на повышенных тонах, и Джефф рассмеялся, хлопая Таунсенда по спине.

— Нам следовало бы предупредить тебя, Таунсенд: у мадам Бирмингем ирландский темперамент, и она ни при каких обстоятельствах не замедлит выпустить коготки.

Шериф неловко взглянул на него, снова закашлялся и смял шляпу в руках.

— Да, теперь я понимаю, что ты сказал правду, Бирмингем, но, надеюсь, ты понимаешь, что мне надо все проверить.

Он смущенно повернулся, пробормотал извинения и вышел. Вскоре его конь понесся прочь от дома таким галопом, словно за ним гнались демоны. Троица Бирмингемов облегченно вздохнула.

— Никогда еще не видел Таунсенда таким пристыженным. Уверен, теперь он не сомневается, что Брэндон невинен, как новорожденный младенец.

Брэндон скривил губы в усмешке.

— Благодаря моей требовательной жене.

Хэзер повернулась к нему, вздернув подбородок.

— Он мне не понравился, — заявила она. — Надо было хорошенько его осадить.

— Дорогая, вы сделали это в ту же минуту, как только вошли в гостиную.

Некоторое время спустя Брэндон закрыл дверь спальни и встал за спиной жены, которая сидела у туалетного столика. Он начал расстегивать ей платье, и Хэзер улыбнулась ему в зеркало и потерлась щекой о его руку.

— Брэндон, я люблю тебя! Я умру, если когда-нибудь надоем тебе и ты найдешь себе другую.

Опустившись на колени, он обвил ее руками, прижимаясь лицом к ткани платья, вдыхая аромат ее тела.

— Я ничего не делаю наполовину, и моя любовь к тебе не исключение, Хэзер. Когда я считаю кого-либо своим другом, это значит, что я полностью доверяю этому человеку. И если я говорю, что люблю тебя, я принадлежу тебе душой и телом.

Хэзер мягко улыбнулась и вздохнула.

— Знаешь, должно быть, с моей стороны было глупо опасаться Луизы и Сибил. Бедняжка была так сильно влюблена, что радовалась даже минуте, проведенной рядом с тобой. Но мне этого мало: ты должен быть со мной всегда, и я не желаю ни с кем делиться.

— Ты думаешь, я хочу тебя делить, дорогая? — вздохнул Брэндон. — Господи, я готов убить любого, кто осмелится отнять тебя. Ни одна женщина не заставит меня забыть тебя. А что касается Сибил… она была простодушной дурнушкой, которая хотела завоевать мир и погибла сама.

— Как ты думаешь, кто мог убить ее, Брэндон?

Он вздохнул и начал раздеваться.

— Не знаю, дорогая. За ней ухаживало много мужчин, даже несколько женатых.

— Женатых! — в изумлении повторила Хэзер. Она поднялась и спустила платье с плеч. — Но неужели ее мать…

— Безмозглая гусыня! — выпалил он. — С тех пор как Сибил упустила шанс поймать себе богатого мужа, миссис Скотт уже не волновала судьба дочери. Одним из поклонников Сибил был Сэм Бартлетт.

— Бартлетт! — выдохнула Хэзер, живо вспоминая свое знакомство с этим человеком.