Королева пламени

Рива хорошо знала подобный шум, так похожий на крики лучников, стоявших на стенах Алльтора. Лучники издевались над воларцами, звали прийти под очередной ураган стрел. Так воют души, изголодавшиеся по крови.

— Да, в самом деле, — согласился Варулек. — Это старейшее здание в городе. Продукт менее просвещенной эпохи.

Рива заметила, что в его обычно равнодушный и спокойный голос прокралась нотка презрения.

— Менее просвещенной? — тут же поддела его Рива.

— Так утверждают имперские историки, — ответил Варулек и посмотрел на статую у широкой арки, выводящей на арену.

Рива видела множество подобных статуй: мужчин, горделиво воздевающих короткие мечи. Судя по блеску бронзы, статую установили недавно, но постамент казался гораздо старше: изящный, искусно вырезанный цилиндр из красно-золотого мрамора. К боку постамента грубо приколотили железную табличку, и камень местами потрескался и выкрошился.

— Тут стоял кто-то другой, — поделилась наблюдением Рива. — И кто же?

Варулек отвернулся и ускорил шаг.

— Саварек, величайший из охранителей, — равнодушно ответил управитель арены.

— Охранителей чего?

Он подвел Риву к другой лестнице, ведущей на верхний уровень. Пока поднимались, Варулек молчал, шум толпы сделался оглушительной какофонией, но, когда управитель наконец ответил, Рива сумела расслышать:

— Охранителей всего, что отобрали у нас.

Затем Риву провели по коридорам, где через каждые десять шагов стояли охранники, главным образом — вольные мечники, хотя и в неожиданно разномастных доспехах и при разном оружии. Но выражение на побледневших лицах у всех было одинаковое: дикий судорожный страх.

«Отчего они так?» — подумала Рива и посмотрела вперед, на сидящую боком к ней на скамье стройную женщину.

Когда Риву привели на балкон, императрица встала, чтобы приветствовать гостью, и с обескураживающим радушием улыбнулась, подошла ближе и поцеловала в щеку.

— Младшая сестра, как любезно с твоей стороны прийти ко мне!

Рива стиснула кулаки и мысленно обругала себя за слабость и податливость. Аромат духов императрицы наполнил ноздри изысканным, тончайшим наслаждением. Но Рива обуздала ярость. Рядом стояли пятеро арисаев, и все добродушно улыбнулись Риве. Какая дерзкая фамильярность!

«Да они же видят во мне такую же, как они», — вдруг с ужасом и отвращением поняла Рива.

Императрица приказала Варулеку:

— Угомони их.

Он подошел к краю балкона, махнул кому-то невидимому, и тотчас же повелительно, зычно, громко заревели трубы, заставляя всех умолкнуть. Толпа мгновенно стихла, и наступившую тишину не нарушало даже случайное покашливание, будто все разом вдохнули и боялись выдохнуть.

Императрица подошла к самому краю, так что ее босые пальцы высунулись с балкона.