Королева пламени

— Отчаяние — грех, противный любви Отца, ибо оно есть потакание слабости, а надежда — доблесть сильных душ.

— Откуда это?

— Третья книга, Книга Борьбы, стих третий, «Испытание пророков», — сказала Рива и вспомнила, что ни разу за все время плена не размышляла о Книге Разума.

И то сказать, какой здесь прок от разума?

Похоже, воларцы очень любили статуи, преимущественно — бронзовых воинов у каскадных фонтанов и в аккуратных парках, лежащих за тесными перенаселенными пригородами. А самой примечательной особенностью внутренней части города оказались башни, огромные угловатые строения из мрамора, высившиеся буквально повсюду. Странно, но здесь было практически пусто, лишь суетились ссутуленные робкие рабы, вычищали птичий помет и ухаживали за растениями. Наверное, прохожих не наблюдалось из-за того, что с башен десятками свисали тела. Некоторых явно подвесили заживо, судя по красно-бурым потекам на стенах.

— Их императрица любит производить впечатление на подданных, — заметил Щит.

Повозки подкатили к самому большому зданию из всех, какие видела Рива: чудесному строению овальной формы в красно-золотых цветах. Семидесяти футов высотой, пятиярусное, оно казалось совершенно необычным и странным. Куда-то подевалась любовь воларцев к углам и граням, ярусы были составлены из элегантных арок, изящно закругленных колонн, напоминающих ножки винных бокалов.

— Это большая арена Волара, — сообщил Элль-Нестра. — Наслаждайтесь видом. Скорее всего, эта арена — последнее, что мы увидим в своей жизни.

Воины в красных доспехах плотным кольцом окружили повозку. Погонщик отомкнул двери и цепи, отошел в сторону и истерично взвизгнул — приказал выходить. Его мокрое от пота лицо едва не дрожало от страха. Погонщик, очевидно, хотел поскорее убраться подальше от красных. Рива вылезла с трудом, спина и ноги болели от каждого движения. Она пыталась упражняться в поездке, но долгое сидение в тесноте и цепях ослабит даже самых крепких. Шагнув наружу, Щит застонал и упал на колени.

— Встань, — приказал спокойный равнодушный голос на языке Королевства, не испорченном и тенью акцента.

Говорил мужчина лет сорока в простом черном платье, с худым непримечательным лицом, с зачесанными назад темными волосами, седеющими на висках, и гладкой чистой кожей.

Прищурившись от солнца, Щит глянул на мужчину и процедил:

— Не вижу кнута.

— Мне не нужен кнут. Подчинись — или умрешь.

Элль-Нестра кивнул в сторону арены:

— Умереть там или здесь — какая разница?"

"— Там есть шанс пожить некоторое время, — ответил мужчина и внимательно, оценивающе посмотрел на Риву. Удивительно, но в его взгляде не было похоти и жестокости. — Меня зовут Варулек Товрин, — сказал он ей.