Королева пламени

Традиционное воларское наказание за измену, хотя его не использовали уже много лет.

Вскоре показался другой столб. Висевший на нем труп был так же изуродован, но вдобавок казненному выкололи глаза. Рива спросила у Элль-Нестры, несет ли это какой-либо дополнительный смысл, но тот лишь пожал плечами:"

"— Наверное, кто-то попросту получает удовольствие от заплечной работы.

К ночи они насчитали больше сотни столбов, по десятку на каждую милю дороги.

Волар показался на следующее утро. Рива приподнялась, выгнув спину, чтобы рассмотреть имперскую столицу, когда повозка въехала на гребень холма в миле к западу от города. Вниз дорога бежала безукоризненно ровной прямой полосой и уходила в западное предместье, где рядами выстроились друг за другом одноэтажные и двухэтажные дома. У Волара не было стен. Щит пояснил, что разрастающаяся столица поглотила их столетия назад.

— Говорят, это самый большой город в мире, — добавил он. — Хотя я слышал, что на дальнем востоке есть еще несколько, способных оспорить это звание.

Чем дальше они заезжали в город, тем выше делались здания. Роскошные пригородные особняки сменились неширокими улочками и доходными домами. От главной улицы ответвлялся целый лабиринт узких проходов. Риве это напомнило скверные бедные кварталы Варинсхолда, теперь уже разрушенные вместе со всем городом.

— Она хотела все тут сжечь, — глядя на проползающие за решетками улицы, тихо пробормотал Щит. — А мы бы помогли ей поднести факел.

Рива снова подумала о Лере. Рива часто думала о ней. Та пришла из лесных краев к югу от Алльтора и привела с собой дюжину женщин, своими силами освободившихся из рабства, проливших вражескую кровь и желающих проливать еще. Рива вспомнила, как они в благоговении пали на колени вокруг нее. Легенда о Благословенной госпоже разлетелась далеко, и увидеть ее во плоти стало для несчастных женщин знаком свыше, знамением о том, что их страдания не напрасны. И в день смерти Лера глядела с таким же благоговением и обожанием. И ее голос был полон радости. Лера умерла за ложь.

— Мне нужна хотя бы тень шанса, ничтожная его часть, — пробормотала Рива, — и я сожгу этот город дотла.

Щит снова сел и обмяк, и его вялый голос был полон обиды:

— Миледи, вы пошли за мечтой безумной женщины, и она заразила безумием нас всех. Вы посмотрите по сторонам. Как можно даже мечтать о том, чтобы низвергнуть империю, способную построить такое?

— Мы раздавили армию, хотевшую раздавить нас, — напомнила Рива. — Пусть их города сильны и велики, сами люди слабы, их души черны, осквернены веками жестокости.

Щит поднял руки, побренчал цепями.

— Однако нас привезли умирать ради их удовольствия.