Кровавая плаха

— А лес, глянь-ка, точь-в-точь как наш, только еще красивше!

— А как, шельмец, хрукты изобразил — яблочки прямо в рот просятся!

И вот однажды по просьбе товарища он нарисовал ассигнацию — очень ловко и быстро — прямо на глазах у всех линии вывел! И портрет Екатерины Великой изобразил — истинно сторублевый билет.

Товарищ взял произведение искусства «на память», а утром пошел опохмеляться в трактир, где сие произведение и предъявил. Любителя опохмелки арестовали. Он, разумеется, тут же назвал «художника». Федотова судили и на четыре года отправили на Сахалин.

…Теперь, на свою голову, юноша бежал в тайгу. Сердце его, видать, не чуяло страшной беды, которая ждала впереди.

А беда была такая, что заставила содрогнуться и ужаснуться самых отпетых бандитов.

Той порой в тайге работали геодезисты. Таскали они за собой свои треноги, глядели в стеклышко, что-то записывали в блокнотики. Сопровождала их стража, так что на свежем воздухе работать было почти приятно. Почти — это потому, что докучала мошка, которая лезла в рот, в уши, куда угодно. Да это дело обычное, для бывалых сахалинцев привычное.

Вышли наши геодезисты со своими инструментами на взгорок, поросший густым кустарником. Покрутили носами, чуют: вроде бы по ветру в их сторону дымком несет.

Людей в тех местах не ожидалось. Откуда тогда дымок? Не приведи Господи, коли тайга загорелась. От пожара спастись трудно, а порой и вовсе невозможно.

Но был среди геодезистов бывалый таежник, бывший каторжник, давно отбывший срок и навсегда оставшийся на острове. Его фамилия была Перхуров.

— Это никакой не пожар, — заявил твердо Перхуров. — А мнится мне, что вон в тех кустах недавно кто-то побывал. Bo-он, видите, веточка надломлена. Никакой другой зверь, кроме человека, так сделать не сумеет. Пошли, посмотрим!

Подошли к кустам, и от ужаса у всех дыхание сперло. Возле наспех притушенного и еще чуть тлеющего костерка лежит голый мужчина, или, точнее сказать, то, что осталось от него.

Живот человека был широко располосован снизу доверху, а внутренности вывалены на землю. Из тела местами — на ягодицах и плечах — вырезано кусками мясо. Пригляделись — у трупа откромсаны печень и почки.

И возле костерка валяется несколько кусочков заваренной человечины.

— Людоедство! — прошептали геодезисты.

Перхуров подумал-подумал да говорит:

— Каннибалы далеко не ушли, ведь это мы их спугнули.

— Будем искать! Да вон следы отчетливые, в ложбину тянутся…

Поиски были недолгими и успешными. Метрах в ста, возле глубокого ручья, за поваленным кедром, вдавившись в сырую землю, прятался каторжанин.

— Колосков! — обрадовался Перхуров. — Ну надо же, какая трогательная встреча. Только выпивки не хватает — отметить ее.