Дантисты тоже плачут

Александр Михайлович позвал врача, тот, порывшись в чемоданчике, начал готовить шприц, но Владимир остановил его:

– Не надо, у меня аллергия на многие виды успокаивающих.

Потом проговорил:

– Даша, увезите отсюда поскорей Еву, ей нельзя оставаться в квартире.

Я понимающе закивала головой и пошла за девочкой. Всю дорогу до дома мы молчали. И, только подъехав к двери, я вспомнила про гостей. Еве сейчас не нужно веселье.

В холле толклась Маня, собиравшаяся в Третьяковку поглядеть на картины. Из гостиной доносились взрывы хохота. Увидев бледное личико Евы и мою перекошенную морду, Машка сразу забеспокоилась. Я вкратце рассказала ей, что произошло, и девочка повела подружку к себе.

– Велю подать чай с булочками и уложу спать, – сказала Маруся.

Мне не хотелось идти к гостям, на душе было гадко, и, сославшись на головную боль, я прошла в спальню. Но тут же позвали к телефону.

– Даша, это Владимир.

– Слушаю."

"– Извините, такой день страшный, плохо соображаю. Не могли бы вы отвезти завтра Еву в гимназию, ее успехи таковы, что пропускать занятия невозможно.

– Хорошо, обязательно.

– Вот еще что. Юру забрала Люда. За мной заехали друзья, переночую у них. Ева не взяла с собой ни учебников, ни формы. Я оставлю у соседей из второй квартиры чемоданчик. Пожалуйста, прихватите его сегодня. Извините, что обременяю, но трясутся руки и ноги, просто не могу вести машину, и сердце болит.

Я вздохнула, у меня тоже не лучшее состояние, но что делать, придется помочь. Перед выездом заглянула к Маше. Ева лежала на кровати, укрытая пледом, Манька читала ей вслух «Жизнь Сальвадора Дали». Услышав, что я собираюсь за портфелем, Ева порылась в кармане и дала ключи:

– Зайди в мою комнату. Там Вилли и Дилли. Можно привезти их сюда?

Пообещав ребенку доставку любимых хомяков, служба милосердия отправилась выполнять поручения.

На улице Усиевича стояла тишина. Никаких следов происшествия. Красно-белую ленту убрали, асфальт вымыли, ничто не напоминало о произошедшем днем несчастье.

Я позвонила во вторую квартиру. Выглянула пожилая женщина.

– Это вам нужно отдать чемоданчик бедной Евы? Заходите, заходите.

И она провела меня на кухню.

– Хотите чашечку кофе? – Женщине явно не терпелось узнать подробности случившегося.

Я к вечеру так устала, что была рада просто сесть и вытянуть ноги.

– Какой ужас, – проговорила соседка, помешивая пенку в джезве, – просто кошмар. Хотя о мертвых говорят только хорошее, но я частенько видела жену Резниченко под мухой. И потом, последнее время сверху все время слышались звуки громких скандалов. Кричала в основном Нелли на бедную Евочку.

Женщина примолкла. Мне стало холодно, откуда-то немилосердно дуло.