Дантисты тоже плачут

Ее голову плотно обхватывала повязка, вдова жаловалась на мигрень. Болячка посещала ее примерно раз в неделю. Сценарий всегда выглядел одинаково. Утром она спускалась в столовую, украшенная перехватывающей лоб повязкой. После двух-трех чашек кофе и пары тостов с вареньем Марта Игоревна заявляла, что безумная головная боль сведет ее с ума, и удалялась в спальню. Через пять минут туда поднималась Кока, призванная матерью делать ей массаж воротниковой зоны и выслушивать стенания. До обеда вдова находилась в кровати, требуя попеременно то горячий чай с коньяком, то шоколад, то новые дамские романы. Дочь безропотно выполняла капризы. После шести страдалица спускалась в гостиную и принималась охать на диване, посылая всех по очереди за аспирином, панадолом и одеколоном. Ноги ей требовалось укутать пледом, под спину положить подушки, а главное, следовало слушать ее бесконечные рассказы о гастролях и поездках. Несчастный, призванный вдовой выслушивать воспоминания, не мог ни на минуту расслабиться. «Слушай меня, – грозно приговаривала вдова, – смотри на меня». Аркадий прозвал эту сцену «допрос в КГБ».

Но сегодня плавное течение мигрени нарушила Маня. Увидев, что сестра отказывается от завтрака, Кеша встревожился:

– Заболела?

– Очень голова болит, – расплакалась Маня, – никаких сил нет.

Марта Игоревна возмущенно фыркнула:

– У детей не может болеть голова!

Тема поднял голову от тарелки и сочувственно вздохнул:

– Болит очень, причем в правом виске, да?

Удивленная Маруся кивнула.

Тема отложил вилку.

– Скажи, Манюня, а на что похожа боль?

Машка пожала плечами. Тема продолжал настаивать:

– Подумай как следует. Боль бывает такая разная. Иногда грызет, как тигр, порой холодная, скользкая, вроде змеи. Может гореть пожаром или кататься шаром с зеркальной поверхностью, кубом с маленькими гранями.

Маруська поморщилась, потом сказала:

– У меня в голове справа лежит еж, свернутый клубком, и все время перекатывается с места на место.

– Чудесненько, – расплылся в улыбке мужчина, – сейчас совсем его выкатим, гляди сюда.

Он вытянул вперед правую руку, поднял ее до уровня глаз девочки и начал делать пальцами вращательные движения. Похоже было, что Тема открывает невидимую бутылку.

– Ой, ой, – заверещала Манька, – страшно больно.

– Подожди минутку, – проговорил прозаик и сжал руку в кулак. – Вот, твоя боль здесь, сейчас открою окно и выброшу ее наружу.

Он встал, отворил створку оконной рамы и потряс за окном рукой.

– Ну как?

– Не болит, – сказала ошеломленная Маня, – совсем-совсем, голова как новая.

Все в изумлении уставились на писателя.

– Слушай, – не выдержал Кешка, – а с ногой можешь? Я за ночь пачку анальгина схомякал.

– Сядь в кресло, – предложил Тема, – и подумай, на что похожа боль.