Дантисты тоже плачут

Шипя, как раскаленные сковородки, они кинулись на ногу все того же несчастного санитара. Мужчина заорал и выронил носилки. Снап треснулся об пол и заскулил."

"Мы попытались прогнать кошек и принесли йод, пластырь и триста рублей для обиженного ветработника. Наконец все уладилось. Зверей заперли наверху, Снапа понесли к машине. Но в холле процессия затормозила. Прямо у входной двери в боевой позе застыл Банди. Высоко поднятый хвост дрожал от возмущения, верхняя губа приподнялась, обнажая крупные треугольные зубы, очень похожие на акульи.

Поцарапанный санитар попятился, питбуль легонько рыкнул, демонстрируя серьезность намерений. Ни на какие наши крики и приказы Банди не реагировал. Всем своим телом он защищал почему-то уносимого из дома друга. И только когда из кухни донесся запах спешно жарящихся оладий, пит дрогнул. Окончательно сломило его сопротивление появление кухарки с тарелкой готовой ароматной продукции. Банди облизнулся и потрусил на кухню.

– Сумасшедший зоопарк, – ворчали санитары, засовывая носилки в машину, – психопаты кругом.

Врач прощался с Аркадием, вручая ему какие-то ампулы.

– Болезнь заразна, – сообщил ветеринар, – для людей неопасна, но животным следует сделать профилактические уколы и клизмы. Сейчас устрою Снапа в клинике и вернусь, чтобы обработать остальных.

– Не надо, – легкомысленно махнул рукой Кешка. – Что, мы сами не справимся?

И правда, с Жюли, Хучиком и Банди справились легко. Они спокойно вытерпели уколы и как будто не заметили клизм. Оставались кошки. Начали с Клеопатры. Укол она вынесла молча, но при виде клизмы ощетинилась и выпустила когти. Пришлось укутывать ее в одеяло, оставив обнаженной филейную часть. Но стоило ухватить животное за хвост, кошка начала извиваться как бешеная. Через пять минут мы все были мокрыми с головы до пят, а вырвавшаяся Клеопатра вылизывалась, сидя на самом верхнем кухонном шкафчике.

– Ну, черт с ней, – разозлился Кешка, – пусть болеет!

– Так нельзя, – возмутилась Маня, – давай еще разочек попробуем.

Аркашка потянулся за кошкой, но та, понимая, что недосягаема, спокойно глядела на хозяина.

– Ну погоди, – продолжал злиться Аркадий, – сейчас тебе достанется!

Он взял табуретку, влез на нее и стал тянуть к Клеопатре руки. Кошка попятилась, Кешка встал на край табуретки, та накренилась, и мужчина с громким криком рухнул на пол. Мы кинулись к нему, Аркашка со стоном попытался сесть и ухватился за ногу. Глядя на его побледневшее лицо, я поняла, что дело плохо, и вызвала доктора.

Через час я, Зайка и Маня сопровождали Аркашку в клинику.

После рентгена нам сообщили, что у него перелом лодыжки, и стали накладывать гипс. Ольга с Марусей держали несчастного за руки, я сидела в коридоре.