Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

И закуска правильная. Бутерброды с колбасой.

А лучше бы болела. И сейчас бы тогда было не до воспоминаний. Тех, вчерашних и самых дальних, спрятанных под коньяком и пьяными звонками. Тех, с чего все началось и чем все кончилось.

Стон, с которым он обхватил себя за виски, знаменовал не головную боль. А стыд. Стыдно было просто дико.

Зачем? Зачем он все это устроил? Не любят? Не любят. Надо уйти? Надо. Но делать это следует нормально, по-мужски, спокойно и молча. А не устраивая из произошедшего нелепое представление, не выставляя себя идиотом, не позоря мероприятие друга, не ставя в нелепое положение... ее.

Ваня убрал пальцы с висков и перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. Что себе врать? Он не смог бы просто уйти. Кто-то смог бы. Он - нет. Если в человеке есть артист - это навсегда. И представление он устроит даже из собственной драмы. Стон в подушку перебил дверной звонок, который подбросил Ивана так, словно под кровать двести двадцать подвели. Кто может прийти к нему в такую рань?! Шальную мысль отогнал, но одевался торопливо, не с первого раза попадая в штанины джинсов, а верхом и вовсе пренебрег.

За дверью оказался Ракитянский.

- Сгинь! - Иван вяло махнул рукой перед собой.

- Узнаю фирменное тобольцевское гостеприимство! - безмятежно отозвался Слава, шагая через порог. - Чем в этом доме кормят на завтрак?

- Ракетного топлива не завезли! - буркнул Тобольцев, закрывая за незваным гостем дверь. - Кой черт занес вас на эти галеры, сударь? Да еще в столь неурочный час?

- Солнце уже высоко, и галерные рабы давно пашут. У меня заседание суда через два часа, решил заскочить к тебе на утренний кофе.

- Вот стоит один раз человека накормить... - вздохнул Иван. - Где кухня, ты знаешь. Спасение галерных рабов от голода не входит в перечень моих излюбленных утренних дел. - И, открыв дверь ванной и уже оттуда: - На мою долю тоже пожарь.После душа, конечно, стало хотеться жить. И есть. И, наверное, сказать Росе «спасибо». На слова благодарности Ракета лишь кивнул невозмутимо, ловко раскладывая еду по тарелкам. Серый адвокатский пиджак был чинно пристроен на спинке стула, рукава свежей рубашки аккуратно подвернуты до локтя. Ваня вздохнул еще раз, взлохматил отросшие волосы и покосился на пустую бутылку в мусорном ведре. Нет, надо завязывать.

- А если серьезно, ты чего пришел? - в процессе насыщения к Ивану окончательно вернулась способность соображать. И яичницу - дежурное холостяцкое блюдо - Ракета вполне прилично приготовил.

- Принес тебе кое-что, - Слава потянулся к своему пиджаку. - Ты вчера оставил в ресторане.

Ваня нахмурился. Вчерашний вечер был далеко не самым желанным предметом для обсуждения. Сейчас - точно. И, возможно, в дальнейшем - тоже.Между тарелками легла серая лента. Иван резко отодвинулся от стола.