Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Ни к чему ей слышать то, что сейчас будет говорить Тин. А он мог быть иногда очень груб. Сейчас будет таковым в разговоре с «друзьями» Ракеты наверняка, намеренно.

С кухни послышался звук льющейся в раковину воды. Тобольцев поднял свой бокал.

- А ни фига. Дело наше правое. Победа будет за нами.

Кратко звякнули снифтеры. Тихий свои капли проглотил одним махом, Ваня пригубил - коньяк того заслуживал. А вот Ракета уважения к звездам на бутылке не проявил, и по примеру Тина замахнул в один присест, после чего тревожно уставился на друга. Тихий обернулся, изогнул бровь, заметив, что их оставили втроем. Однако комментировать не стал, молча протянул руки к принесенному телефону и распечатанным снимкам.

Дальше все делалось молча: сфотографировать, отправить сообщения. Тин выполнял все действия сосредоточенно, нахмурив лоб и поджав губы. Ваня потихоньку прихлебывал коньяк. Рося методично уничтожал тот же коньяк, но уже из бутылки, присовокупив к нему лимон."

"Когда телефон с интервалом в несколько секунд просигнализировал сначала о доставке сообщения, а потом - о прочтении, лимона на тарелке не осталось, а коньяка в бутылке - на три пальца.

Друзья переглянулись. Слава потянулся было к бутылке, но потом одернул руку. А Тин принялся набирать номер.

Иван попытался отгадать, какую роль примерит для разговора Тихон. Ждал почему-то бравады, клоунады, чего-то напоказ. Но голос Тихого, когда он заговорил, был бесцветен, сух, ровен. Каждое слово он проговаривал четко и не торопясь, словно диктовал.

- Фото получили? Понравились? Хотите, чтобы я поделился ими с широкой общественностью? Или, может быть, с правоохранительными органами? Неважно, кто я. Называйте меня благодетелем. Нет, не вашим. Ростислава Ракитянского. Знакомое имя? Это плохо. Очень плохо, ясно?Почему-то по спине вдруг потянуло холодом, так, что Ваня обернулся к окну. Там, за ним, было жаркое летнее московское марево, и занавеска на окне не колыхалась. А холод полз по спине все ощутимей. И Тин все продолжал:- Вы должны забыть, что когда-то знали этого человека. Тогда я забуду о присланных фотографиях. Я достаточно понятно выразился?

Телефон Тихон положил на стол аккуратно. Но звук услышался громко, как щелчок. Тихий прокашлялся.

- Все, - сказал нормальным, своим, живым голосом. - Дело сделано. Поехали. - Наклонил голову, прислушиваясь. - Хозяйка посуду моет? Ваня, позови Евдокию, скажи, что мы уходим.

На кухне по-прежнему журчала вода. Но посуду никто не мыл. Вода текла сама по себе, а хозяйка сидела сама по себе. Сидела за столом, опершись одним локтем о его поверхность, а другой рукой терла лоб. Ноги Дуня поджала под стул. И выглядела ужасно уставшей и почему-то замерзшей. И вдруг еще - одинокой.

Слова не шли. Никакие. Зато прекрасно шли ноги.Присел на корточки перед ней.