Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Но если они будут очень интимными, я оставляю за собой право... соврать.

- Ну уж нет! - да кто бы сомневался, что Дульсинея не упустит шанс поспорить и настоять на своем. - Ты оставляешь право промолчать, и тогда я меняю свой вопрос. Потому что теряется смысл. Правдивые ответы, автостопщик.

И даже пальцем пригрозила. Совсем как Антонина Марковна. Только у бабули не бывает такого роскошного алого маникюра.

- А в прошлой жизни ты была Торквемадой, - вполне убедительно удалость сохранить серьезное выражение лица. - Хорошо, договорились. Правда, только правда и ничего кроме правды. - Тоже понял руку. - Клянусь тортом.

Дуня улыбнулась. Улыбка у «Торквемады» получилось мягкой. Но с хитринкой.

- У меня много имен, о, Иван. Итак, вопрос первый. Что означает твое тату? Почему ты решил его сделать и как выбирал орнамент?

- Вот так, значит, - Иван удивился умеренно. Потому что ожидаемо, в целом. Зря, что ли, он своим трайблом по делу и без дела светил? - Без разогрева и прелюдий? Сразу про интимное?Старательно изобразил слабую задумчивость и легкую печаль.

- И врать нельзя, да? А так хотелось рассказать, как мне пять суток набивали тату в хижине, крытой пальмовыми листьями, трое вождей племени масаи. Тебя бы впечатлил такой рассказ?

- Меня бы впечатлил, да. Если бы был правдой. Так как насчет правды?

Дуня, ты просто зациклена на правде. Сама тоже никогда не врешь? Иван привычным жестом пошевелил бусинки на запястье.

- Это был первый серьезный протест против материнской опеки. Как только стал получать более-менее большие деньги - пошел в тату-салон и набил. В пять сеансов. Исключительно для того, что приехать в Коломну и довести мать до нервного срыва. Теперь стыдно, конечно, а уже ничего не изменишь. - Дуня смотрела серьезно, ожидая продолжения. И он продолжил. - А что до значения тату, то я без понятия. Однажды добросердечные африканские аборигены с помощью жестов пытались мне объяснить смысл моих татуировок. Насколько я понял, там изображена то ли история несчастной любви суриката к страусу, то ли готовность принести себя в жертву местному божеству. В общем, парень, который набил мне это тату, был шутник. А может, и сам толком не знал.

Дуня сидела, внимательно слушая и слегка наклонив голову. Не рассмеялась почему-то, хотя про суриката - смешно же. Вместо этого спросила:- Ты... тебе легко было общаться с людьми, с которыми у вас такая пропасть... в восприятии жизни? Не страшно было?

- А нет никакой пропасти, Дуня. Там просто нет шелухи. Все предельно обнажено и откровенно. Нет иллюзий и все очень честно. Африка... она очень честная. И страшная в своей честности и обнаженности - всего. Человеческой породы, природы. Наверное, тебе бы там понравилось. Ты же любишь правду. Хотя... Мне на самом деле интересно, как бы у тебя там... сложилось.