Фронтовик не промахнется! Жаркое лето пятьдесят третьего

Рапорт он написал, дело можно закрывать задержанием подозреваемого. Да, да, я понял.

Феклистов положил трубку на аппарат.

– Начальство тебя видеть хочет.

– Я уже понял.

– Быстро сматывайся и десять дней занимайся лечением. Ты мне здоровым в угро нужен. Дома-то был?

– Не успел ещё.

– Брюки постирай, может, не заметит?

Добрался до дома. Да разве от Марии укроешь что-нибудь? И штаны, замоченные в тазу, увидела, и бинт на ноге.

– Опять рисковал? Что на этот раз?

– Убийцу задержал. Девушку-журналистку несколько дней назад убил, а вчера двух чекистов. Бывший немецкий прихвостень, полицай.

Мария ругаться передумала, отправилась в ванную стирать. Следующим днём Андрей отлёживался в тишине и покое, а затем в поликлинику пошёл, на перевязку. Хирург бинты снял, рану осмотрел.

– Где вас так?

– Бандит ножом.

Хирург посыпал на рану стрептоцида, вокруг зелёнкой помазал, перебинтовал.

– Через три дня на осмотр. От службы освобождаю.

– Есть.

Эти десять дней как маленький отпуск были. Восстановился, рана зажила, швы сняли. Боль при ходьбе чувствовалась, это да. Но Андрей полагал – время нужно. При других ранениях было так же. Как выписали, на следующий день на службу. Соскучился по парням. Николай Иванович обрадовал.

– Два дня назад пистолет твой вернули.

Знак хороший, стало быть – невиновен ни в чём. Правда, Андрей в этом не сомневался.

– Теперь к начальству перед светлые очи.

– Дело надо взять.

– Эка, хватился! Его соседи забрали.

Начальник райотдела рапорт уже прочитал давно, сейчас попросил рассказать. В некоторых местах повествования уточняющие вопросы задавал. Когда Андрей закончил, кивнул.

– Действовал правильно, грамотно. Дело огласку получило, до министерства дошло.

– До нашего?

– И до МГБ тоже. Полагаю – совместное совещание по разбору будет."

"Андрей мысленно чертыхнулся. Каждое из министерств будет тянуть одеяло на себя и недочёты сваливать на другого. А недоработки найдут всегда, это Андрей уже чётко знал. Сидя в кабинете, в тишине, читая рапорт, легко найти нарушения инструкций, приказов. А когда в тебя преступник стреляет и каждое мгновение может стать последним в жизни, желание одно – выжить самому и убить противника. Но потом выясняется при опросе свидетелей, что оперативник не крикнул – стой, стрелять буду. А ещё не сделал предупредительного выстрела в воздух. Только человек, писавший должностные инструкции в кабинете, скорее всего в огневых скоротечных контактах не участвовал.

А ещё надо брюки покупать. Одни порезаны, причём лучшие были и теперь годятся только для субботника, другие поношены изрядно. Выходит – опять прореха в семейном бюджете.

Видимо – начальник знал о совместном совещании, из управления городского шепнули.