Пятьдесят оттенков темного

Он изобразил обаятельную улыбку и сказал:

— Если бы я не жил в тени твоей славы, все могло быть иначе. Теперь, когда твоя слава секс-символа увядает, я вполне мог бы продолжить семейную традицию и сыграть роль очаровательного соблазнителя.

— Слава Ровены не увядает, а трансформируется, — поправил его Льюис. — Отныне она будет играть серьезных женщин. Я не сомневаюсь, что ее ждет успех. Тем более что она сама изъявила желание взять главную роль в моем новом фильме.

— Это верно, — вставил Марк, подыгрывая режиссеру.

— Как это мило с вашей стороны! — Ровена одарила обоих мужчин улыбкой. — Не желает ли кто-нибудь отведать сыра? Или нам, женщинам, пора перейти в гостиную?

Овечий сыр в виноградных листьях был изумителен, как и клубничный мусс. Но Харриет лишь попробовала его и с облегчением удалилась вместе с остальными дамами в другую комнату. Марк расстроил ее, как и Льюис, уделявший излишнее внимание своей соседке по столу.

Ровена славилась не только редким даром завораживать публику своей сексуальностью, но и искусством овладевать сердцами окружающих ее людей. Непринужденно болтая с дамами, приглашенными на вечеринку, и рассыпчато смеясь, она заворожила и затмила собой всех, в том числе и евразийскую красавицу, которая была значительно моложе хозяйки дома.

Но Харриет утешалась мыслью, что кинозвезде все же не удалось завоевать сердце Льюиса: это оставляло Харриет некоторые шансы добиться поставленной цели.

Позже к женщинам присоединились мужчины. Разговор стал оживленнее, голоса — громче, а сигарный дым — гуще. Харриет почувствовала, что задыхается, и вышла на минутку в сад.

Она нашла уединенное местечко и села на скамеечку подышать свежим воздухом летней ночи.

При звуке приближающихся шагов сердце ее за трепетало. Несомненно, это Льюис последовал за ней, подумала она. Но к ней подошел Крис.

— В гостиной душно, — сказала Харриет как можно спокойнее. — Надеюсь, Ровена не обидится на меня.

— Вряд ли она заметит твое отсутствие! — Крис расхохотался. — Когда сестра в центре внимания гостей, она упивается своей игрой, а не пересчитывает, сколько человек ею любуется. Ей нравится быть душой компании.

— По-моему, вы к ней слишком строги! Она вовсе не так тщеславна, как того можно было ожидать от богини секса, — заметила Харриет.

— А ты оказалась значительно красивее, чем я предполагал, — сказал Крис, присаживаясь на скамейку.

Харриет слегка отодвинулась: ей не нравился его интимный тон. У нее еще не поблекли воспоминания о том, как он обращался с Ровеной в спальне.

— Ты всегда была такой красивой? — не унимался Крис. Он положил руку на спинку скамейки.

Харриет едва не рассмеялась, однако в облике Криса ощущалась скрытая угроза, и она сочла благоразумным ответить ему иначе.