Пятьдесят оттенков темного

— Что? — поддразнил ее он, словно не понимая, чего она хочет, и вдруг вставил во влагалище два пальца и начал водить ими по самым чувствительным местам.

— Возьми меня скорее! — взмолилась Харриет.

Ровена с живым интересом следила за выражением лица Криса, припавшего к глазку в стене соседней комнаты.

— Потерпи, — ответил Льюис Харриет, поглаживая разбухший клитор пальцем. — И не вздумай кончить.

Харриет не верила своим ушам. Ее тело изнывало от вожделения, нарастающий экстаз сулил вот-вот вылиться в фантастический оргазм, а Льюис призывает ее к терпению.

— Но я не могу! — простонала она.

— Не разочаровывай меня, Харриет. Не торопи события.

— Тогда прекрати терзать меня!

— Делай, что тебе говорят!

Льюис ускорил манипуляции."

"Харриет закусила губу, пытаясь отвлечься от его умелых пальцев, сводящих ее с ума. Лобковая кость готова была лопнуть от сладостной боли. Льюис нащупал чувствительный бугорок, погладил его и сжал клитор пальцами. Утробный стон вырвался у Харриет, чрево ее содрогнулось, тело выгнулось дугой, наполняясь сладчайшей негой. Постепенно оно обмякло, и пришло умиротворение.

— Для начала неплохо, — отметил Льюис.

Харриет не могла представить, что может быть лучше. Она посмотрела на него — зрачки ее расширились, сердце бешено заколотилось. Такого орудия любви, как у Льюиса, она еще не видела. Порфирный фаллос, словно булава, увенчанная прозрачной, как слеза, каплей, подрагивал от вожделения. Он подействовал на нее как возбуждающее снадобье, и она потянулась к нему рукой.

Но Льюис строго сказал:

— Повернись, встань на колени и упрись головой в подушку.

Она молча подчинилась, зная наперед, что ей будет приятно все, что он с ней сделает.

Льюис встал сзади нее и, упершись пурпурным жезлом в розоватую сердцевину раздвинутых округлых ягодиц, начал теребить пальцами влажный клитор. Чувствуя прилив возбуждения, Харриет подалась назад, торопясь ускорить миг блаженства.

Многоопытный Льюис отстранился, зная, что не всякая пещера безболезненно вместит его «гулливера». Харриет продолжала соблазнительно вертеть задом, и тогда Льюис медленно подался вперед.

Обескураженная непривычным ощущением, Харриет схватила ртом глоток воздуха и замерла, боясь пошевелиться. Но Льюис начал гладить основание клитора, и мгновенное неудобство было устранено.

Льюис подыскивал новый ритм движения, отличный от того, к которому прибегал во время соития с Ровеной: ей нравилось, когда он действовал напористо и быстро. Сейчас же он двигал торсом не спеша, размеренно, иногда останавливаясь и слегка изменяя положение тела. Это создавало эффект массажа и доставляло Харриет неземное удовольствие.