Питбуль для училки

Так быстро, почти мгновенно.

– Погоди минуточку, – велел Михаил, чмокнув меня в макушку, и набрал кого-то."

"– Боев, дня! Так, скажи-ка мне, как спец в таких делах, кто у вас в коллективе реально серьезный такой парень, не кобелина блудливая какая-то, и чтобы на природе несколько деньков хотел пожить, на свежем воздухе потрудиться? Типа прикрутить чего, гвоздь забить… – Трубка взорвалась явно смехом и низким мужским бу-бу-бу. Слушая ответ, Михаил нахмурился. – Ржать кончай! Вечно ты со своей похабщиной, юморист хренов. Я в прямом смысле про гвозди, не про это… Не рукожоп и не лентяй, говорю же, нужен, не кобелина какая-то. Нормальный мужик. Помочь надо хорошей женщине, присмотреть за ней и детьми. Да. Да. Оно самое. Мой. Хорошо. Жду.

У меня брови на лоб полезли.

– Ты что же это, не просто к Марине с Федькой охрану хочешь, но еще и сводничеством балуешься? – изумленно спросила я.

– Почему же балуюсь? – подмигнул Михаил, притормаживая на перекрестке, и развернулся ко мне, притягивая для полноценного поцелуя. – Я ко всему, что делаю, серьезно подхожу. Сейчас вот в офис подъедем и поглядим с тобой на претендентов, поговорим.

– Миша! Это же как-то…

– Как?

– Ну неловко как-то?

– Почему? Мы же никого насильно не сведем. Просто побудет рядом с Мариной парень неплохой, поможет, поглядит, чтобы все нормально было. У нее вон калитка на соплях, забор еле стоит, крыльцо прогнило, стекло одно выбито, не заметила? Вдруг срастется у них. А нет, так и ладно. А потом домой мотанем и будем решать, как располагаться теперь будем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну да, квартира у него трехкомнатная: зал, одна спальня его, другая Лизы, Федьку-то куда?

– Я, кстати, все спросить хочу, Лен, – Михаил оторвался от моих губ, когда сзади кто-то нетерпеливо посигналил, напоминая, что дорога для движения, а не для безумных поцелуев.

– А? – А я глупая-глупая, пьяная-пьяная, легкая-прелегкая. В голове звон и пустота, губы пылают, тело горит и молит о близости, о его тяжести на мне прямо сейчас.

– Ле-е-е-ен… – хрипло позвал Миша. – Не убивай мне последние мозги взглядом таким. До греха же прилюдного доведешь. Поговори лучше со мной.

Он поерзал, поправляя себя в брюках, и потряс головой.

– Никаких поцелуев больше вне пределов спальни, – пробормотал он, шумно выдохнув несколько раз. – Сдохнуть же так можно. Не пацан же уже. Лен, ты помидоры любишь?

– Что? – хлопнула я глазами, еще не в силах разогнать жаркую пелену вожделения в разуме.

– Помидоры, Лен. Или капусту, – продолжил Миша. Ничего не понимаю.