Питбуль для училки

Или пыталась разглядеть, не случится ли со мной такая же жуткая метаморфоза, как с ее бывшим?

– Я не такой, Лен. Бояться не нужно. Тебе и твоим близким. Я не такой и таким не стану. Никогда. Каким для тебя буду, еще не знаю. Вместе выясним. Но боли от меня не жди, поняла?

– Поняла, – покорно кивнула Лена, но по глубинной, никуда не девшейся из взгляда тревоге вижу – ничего ей не понятно. Ей сейчас вообще, наверное, ничего не понятно. А безопасность – это то, во что уверовать надо, а не понять умом, тем более после ее опыта. – Мы куда едем, Миша?

– Ко мне.

– И что дальше?

А дальше, уж прости меня, скотину озабоченную, у нас как минимум сутки в постели безвылазно, а дальше уж буду врываться по полной в новые реалии своей жизни, в которой внезапно настолько больше народу стало в ближнем кругу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Жизнь дальше. Нормальная, маленькая.

– Хорошо, – опять как-то чересчур покладисто согласилась Лена. Шок? Или страх? – Хорошо, что жизнь. Только… А если нас арестуют?

– За что, Лен? – уточнил, уже заруливая на парковку у своего дома и чувствуя, что меня как на две части жестко рвет. Одна, нормальная, адекватная, еще говорит с ней, отчет себе отдает, что надо бы поосторожнее, что Лена сейчас как хрупкое стекло, уязвимая. А вот другая, примитивная, животная, что в кровушке всласть измазалась, злость и страх за нее смывая, требует эту женщину под себя вотпрямсейчас и ни секундой позже. И похотью мне с каждой секундой глаза застит все круче и плотнее. Откуда во мне такое?

– За… ну, тяжкие телесные, наверное. Сергей же…

Ага, живой. Пусть паскуда живет и на своей шкуре все чувствует.

– Лен… – в лифте отшагнул от нее в дальний угол, ибо чуял: вот она почти грань, предел. Только глазами себе жрать ее себе позволил. – Лен, ты только не пугайся ничего. Во мне. Меня не пугайся такого."

"Ну да, я себя внезапно сам что-то боюсь. Всего за малым не поколачивает, как в лихорадке, ломает от одного взгляда на губы ее, на шею тонкую, на ключицы острые, сквозь тонкую ткань проглядывающие. Пальцы крючит заграбастать волосы, подставляя ее губы под свои оголодавшие. Не поцеловать – сожрать, отыметь рот в рот. Рвануть ворот, драть чертовы тряпки в клочья, добираясь до кожи, до тела ее отзывчивого. Руками наглыми везде пролезть… Языком весь вкус до капли собрать… Засадить себя по самые яйца, а по ощущениям как целиком внутрь занырнуть…

Я тряхнул башкой, хоть немного сбрасывая морок, когда двери лифта с лязгом разъехались.

– Домой, маленькая, домой, – пробормотал, подталкивая Лену в поясницу. – И никто нас арестовывать не будет. Забудь, и все.