Питбуль для училки

С той самой ночи на берегу."

"А еще и чертово успокоительное для моих стыда и страха. Стыда за то, что не понял башкой своей, под чистую похоть тогда заточенной, сразу и всего. Должен был. Мужчина должен понимать и принимать такое, теперь осознал. И «все было внезапно и всякие там обстоятельства и помехи сбили прицел» ни хрена мне не оправдание. Плохое с моей инопланетянкой произошло уже после нашей встречи. После. Не до меня. И раз не был рядом, не защитил, то однозначно виновен. Я искал, я думал, я созревал – херня, а не отмазка. И не отмазываться мужику пристало, а действовать. Вот я и действовал, обеспечивая поганого выбл*дка до-о-олгим пребыванием на больничной койке и наверняка инвалидностью, если его доктора не слишком ответственно соберут. Заодно и кратко выплеснул пережитый ужас, что вдруг опоздал. Долго собирался. Стоя под дверью Лены, за которой не было ни звука, а потом и не обнаружив ее машины на придомовой парковке, я таких ужастиков словить успел, что внезапно узнал, что сердце у меня не только для того, чтобы исправно кровь качать, но и болеть может, и обмирать, и сжиматься, и тут же расширяться, круша за ребрами все, не давая вдохнуть. Если с Леной… если ее больше… если опоздал… Я на несколько минут даже слепоту полную схлопотал и, хрипя, к стене привалился, пережидая прилив запредельной паники. Осознавая во всем ох* ительно огромном объеме что возможно потерял. Прямо-таки во вселенском. За мгновение до того, как в машину граната влетела, такого не было. Только кристально четкое понимание, что все, трындец тебе, Корнилов, скорее всего. Как так вышло, что Лена во мне и для меня стала ВОТ ТАК необходима? Да какая кому на хер уже разница! Мне уж точно никакой. Две встречи, дважды близость, один разговор, по сути, еще незнакомцы-то по факту, но все. От одного намека на потерю у меня бошку бомбануло. В пыль логику, на хер выдержку, в жопу цивилизованность, в пламя адово спокойствие!

– Лен, скажи мне что-нибудь, – окликнул ее я, прикидывая, в каком сейчас состоянии и к чему быть готовому.

Женщины… они странные. В один момент ненавидят люто и тут же могут пожалеть. Хотят защитника, а потом хоп – и способны усматривать в тебе только монстра. Жаждут жестокой мести у себя в голове, но в реале испытывают отвращение и страх перед жестокостью. Я не налажал? Ясное дело, что она много чего услышала, руки мои в крови увидела… Застыла теперь, смотрит напряженно перед собой. Кто я в ее глазах? Монстр, который спас? Или защитник, но с темной стороной?

– Лен!

– Я… – она дотронулась до горла, будто оно болело, и прочистила его. – Как я могла не замечать… всего этого в нем?

И наконец посмотрела на меня. Пристально и так, будто впервые видела.