Питбуль для училки

Внутренней стороны бедер, по которым щедро потекло, только он вышел, коснулось прохладное и влажное, и я подпрыгнула, осознавая, что так и лежу, как велел Михаил: голая, лицом вниз и с услужливо оттопыренной задницей.

– Тш-ш-ш, приберу за собой, – надавил чуть мне на поясницу мужчина, удерживая на месте. – Красивая ты… – продолжая вытирать меня между ног, отчего я уже чуть заживо не сгорала, но не рвалась, он стиснул одну ягодицу. – Глазам больно, какая… Повезло мне… Еще хочу.

– Миш, я… – выпрямилась наконец, прекращая изображать распластанную «делай что хочешь» живую куклу.

– Да, ты, Лен, – перебил он, обхватывая меня за талию и направляя опять куда ему вздумается, то есть к распахнутой задней двери. – Теперь ты, девочка.

Обнял меня снова сзади, вжимая в себя, и взялся целовать изгиб шеи. А у меня, как по волшебству, и колени мигом подгибаться стали, в низу живота потянуло, мышцы сжались, еще не отошедшие от его прошлого шокирующего вторжения, забилось в тяжком, дурманящем ритме в разуме. Голова как сама собой откинулась, давая ему пространство для поцелуев, а поясница прогнулась. Я – шлюха!

– Миша, я не знаю, как так вышло, – рванулась смехотворно, – я никогда…

– Ага, я понял. Ты никогда, и это у тебя в первый раз. – Михаил отстранился, обошел меня и сел на сиденье. Потянул на себя за руку, принуждая забраться на него. Его массивный, стремительно наливающийся прямо под моим ошалевшим взглядом член бесстыдно вытянулся на его бедре, и я от этого вида снова испытала импульс сжать ноги, чтобы унять вспыхнувшую между ними алчную боль. Что же за развратная ненасытная тварь-то во мне таилась до сих пор! – Голову осторожно, Лен."

"Говорил он и без тени насмешки. Дыхание опять тяжелое, но голос ровный. А ему ведь плевать, да? Первый там у меня раз, или я действительно шалава, что прыгает на мужиков постоянно. Хотя я она теперь и есть. Плевать, почему я решилась. Драма у меня семейная, или нет. Он просто мужик, которому на пустом месте вдруг секс обломился. Вроде как сам собой прямо. На кой ему знать мои трудности, все эти как-почему-что-потом. Как только все закончится, мы помашем друг другу и я останусь для него лишь воспоминанием об эротичном приключении. А он для меня?

– Иди сюда, девочка, замерзнешь ведь, – потянул он меня снова на себя, и я подчинилась. Ему плевать и ладно. Мне тоже пока. Сделанного не переделаешь, так чего уже мелочиться? Падать в пучину греха – так без остатка.

– Ой! – Мою лодыжку что-то оцарапало, что-то странное, и я притормозила, хотела посмотреть. Но Михаил властно обхватил мой затылок и буквально уронил на себя, втягивая в напористый поцелуй.

А я и поддалась, скользнула ладонями по его груди, вытягиваясь на нем.