Письма (СИ)

На пятом броске я все-таки пнул Покровскому в нос, на шестом - кулаком заехал Бетхеру по роже, поэтому теперь точно должен был с полом встретиться. Чудом меня поймал Фара, не дал чему-нибудь сломаться. Но при этом простить нос и глаз своих дружков он тоже не мог. Поэтому, поставив меня на ноги, как врежет мне основанием ладони в грудь, так я и полетел в маты под брусьями. А он ещё вдогонку кричит:

— Скажи спасибо, что не кулаком и не в челюсть!

— Спасибо… — шепчу я, задыхаясь в матах, черт, как бы мне дотерпеть этих уродов до конца года. Буду лежать на матах, пока они не уйдут, буду приходить в себя. Сафаров и убить может, силу свою вообще не соизмеряет с прилагаемым объектом. Слышу: Сергей Иванович орёт на своих любимчиков – призёров района — меня защищает.

— Мы любя, Сергей Иванович! — весело оправдывается Макс.

— А у меня ваще фингал будет! А вы его жалеете! – загундел Бетхер.

— Он даже в запасные не соглашается! — возмущается Багрон. — Хоть вы на него повлияйте!

Ага! Сейчас, разбежался! Они меня уже больше года терроризируют, лапают, позорят, тискают, издеваются и тупо бьют, а я еще и в команду к ним должен идти? Мне шести уроков в день хватает, а они предлагают еще и после уроков созерцать их дебильные рожи и терпеть все эти унижения! Ни за что! И никакой физрук меня не уговорит. И Сергей Иванович это знает, потому что эта песенка уже не единожды повторялась. И он уже говорил со мной, убеждал, но был убежден мною, он ведь не слепой, прекрасно видит, что они вытворяют. Кардинально физрук на это повлиять не может, но по мере возможности меня поддерживает. Вот и сейчас им было велено живее переодеваться и уматывать, а я лежал на матах, ожидал, когда придурки упрутся. Меня развлекал Юпи. Он придумывал идиотские планы мести этим жлобам. Его планы всегда сводились к одному: взломать их страницы в социалках и всякое непотребство туда поместить. Он, видимо, считал, что это самое страшное, что может случиться с человеком. Я устало слушал. Я уже всё это слышал и всё проходил.

Потом в блаженном одиночестве мы отправились в душ и в раздевалку. Кайф! Может, даже и неплохо, что Фара меня вырубил? Зато школьный день заканчивался без них!

Это я так думал! На самом деле в этот день встретился с ними еще дважды. Уже уходя из школы, натягивая куртку, был схвачен и прижат к стенке. Ник. Один. На лице злобная маска, губы белые шипят в меня:

— Послушай, ты, пидорас! Если ты мне сломал нос, то я тебе шею переломаю! Или нет, выебу тебя. Ты давно меня возбуждаешь! И давно нарываешься. Понял? И не в лицо свои гладкие ножки мне пихать будешь, а на плечи закинешь!

— И кто из нас тут пидорас с такими фантазиями? — дерзко отвечаю я.

— Ты доскёшься! Лю-у-у-тик! — и лапает меня по груди, по плечам, зажимает за шею.