Письма (СИ)

Окна хоть и высоко, но с моими способностями можно осилить. Может, через стекло на помощь позову кого-нибудь! Подтягиваю ногами скамейку, встаю и пытаюсь дотянуться до подоконника, цепляюсь пальцами, подтягиваюсь, но… блядь… пальцы соскальзывают — и лечу вниз, не удерживаюсь на скамейке, не хватает баланса из-за связанных рук! Скамейка кувыркается, и я с ней на пол, башкой в…

Холодно. Ледяная спина. Твердо. На лбу липкая испарина, в голове липкие неповоротливые мысли: «Поспал? Ммм… Что-то снилось? Какая-то муть… Где я? Почему сплю на твердом? Что-то с головой? Где одеяло? Почему режет руки на запястьях?..» Между этими внутренними фразами большие пустоты. Холодно. Чувствую ледяные пальцы ног. Боль в затылке. Поднимаю руки. Связаны? Красная лента? Медленно пустоты в сознании заплывают противным жиром воспоминаний. Я упал с подоконника. Поёрзал, цела ли спина? Ничего не чувствую, болит голова, холодно. Я в спортзале, меня здесь оставили в подарок… Будет ли предел этим издевательствам? Медленно сажусь, голову кружит. Но я закидываю гибкие руки за голову и на спину, растягиваю ребра, достаю кончик бретельки, дергаю. Уф! Сниму хотя бы эту мерзость. Ползу на маты, нужно полежать, полежать не на полу, холодно… Я дрожу. Сколько я провалялся? Обычно в обмороке человек бывает не дольше 10 минут. Холодно. Не реветь! Не жалеть себя! Как-нибудь дождусь помощи, что-нибудь придумаю… Мысли вялые, вера хлипкая, но не реву, видимо, слезы замерзли, причем где-то в груди! Слезы в груди? Ага… там какие-то ледышки… Кашляю, но ледышки не выходят… Холодно… тук – тук – тук -ту-у-у-ук - ту-у-у-ук… У сердца странный ритм, расплывчатый… Я уплываю вместе с ним, с сердцем…

Очнулся от резкого захвата липкой лентой глаз. Шшшить, и не могу открыть глаза! Зато горячие руки на мне, растирают мягко грудь, живот, плечи, спину. Поцелуй в сухой рот… Руки на лице, согревают щеки и скулы, двигаются на уши, шею, опять на грудь. Потом эти сильные горячие руки стягивают тесные штаны. Гладят ноги. Ноги беспомощные, бескостные, бесполезные. Мнут ступни. Руки поправляют плавки, аккуратно, деликатно, не касаясь стыдных мест. Потом чувствую на ногах ткань. Меня одевают. Вдруг чье-то лицо у рук. Ледяные пальцы не воспринимают тонкости, только общие черты, нос, губы, короткие волосы… Хруст, и мои руки распались, запястья больше не пережаты. Мне их разминают. Ммм… блаженство, кровь приливает к ладоням, бурлит в пересохших канальцах вен и газировкой покалывает на запястьях. Потом очередь рубашки, бережно просовывают мои руки. Чей запах рубашки? Мой! И ещё есть запах… Где я его уже слышал? А-а-а! Тогда в подъезде. Слабый запах кожи и одеколона, тонкий и еле заметный… Значит, это он рядом, мой писатель, мой фанат грёбаный! Чувствую его дыхание. И теперь губы.