Письма (СИ)

Другие тоже стараются: Фара (а я в его команде) такой пас мне врезал, что я с мячом в животе в аут отскочил, Бетхер под ногами путается, я грохаюсь, чудом не разбив нос, Ник вообще тупо, обхватив рукой, откидывает от корзины… И всё это, как оказалось, тактика!

По окончании игры, когда Сергей Иванович спешно убежал на какой-то педсовет, оставив ключи от зала любимчику Багрону, меня впихивают в раздевалку:

— Ну? Лютик! Не надумал с нами в баскет поиграть за честь школы? — наступает на меня Покровский.

— Писателя гоните на меня! — наглею я дальше.

— Чё за шизофрению ты изображаешь? — гудит Фара.

— Писателя нет — идите на хуй!

— То есть тебя не убеждает даже сегодняшняя игра? — угрожающе ласково спрашивает Бетхер.

— Ваши пихания и толкания меня не впечатляют, уже иммунитет на них, — я опять смелый.

— Ну-ну! Пацаны! Мы не зря приготовились! — весело встревает Макс.

— Раз ты не хочешь в баскет играть, будешь жопой вилять, а пампушки принесём позже! — заявляет Бетхер и тут же на парней: — Приступим?

Я понимаю, что они приготовили какую-то новую пакость. Они наступают на меня. Я хватаюсь за Зубана, прячусь за его спиной, кручу толстяка, защищаясь от идиотов. Но Серёга на их стороне, вырывается, и я схвачен. Фара своими граблями окольцовывает моё туловище и тащит обратно в зал, бросает на маты. Пытаюсь увернуться, уползти, но разве это возможно? Фара удерживает за ногу и, как пушинку, разворачивает в воздухе на спину, тянет на себя, захватывает за шею и кричит остальным:

Те набрасываются! Макс тянет на себя штанины, те поехали вниз, я лягаюсь. Но боксера не так легко достать, тем более Сальникова — уворачивается и выбрасывает меня из спортивных штанов. И я — жалкий червяк — изгибаюсь позвоночником, сучу голыми ногами, плавки почти сползли к члену. На ноги заскакивает Ник, садится сверху, а Фара бросает мой верх на него. Ловко подхватывается футболка. Стягивается. Я пытаюсь головой ударить Ника по лбу. Оу-у-у! Получается, но мне, наверное, больнее. Черт! Это только в кино лбом так весело вколачивать справедливость в подонков. Макс стянул кроссовки, я почти голый!

— Что вы творите! — ору я. — Это уже слишком!

И сладенький голос Бетхера:

— Не боись! Насиловать не будем, как бы ни хотелось. Просто восстановим справедливость.

Он с каким-то пакетиком. Вытряхивает на маты тряпки:

— Вот! У сеструхи позаимствовал. Сейчас мы тебя приоденем! Люу-утик!

Ублюдки ржут, я ору, остальные одноклассники трусливо скрываются за дверью, хоть бы учителей позвали! На меня начинают натягивать розовые девичьи узкие лосины. Они маленькие, узкие, налазят плохо. Бетхер весело матерится, щипает мне кожу, захватывая ткань. Макс держит ноги за ступни. Лосины натягивают на задницу, заодно её мнут.