История пишется победителями

Расчет простой — у англичан огромный флот, с которым французы воевали три сотни лет, и крайне неудачно, а потому в союзе будет гарантия неприкосновенности колоний, которых у республики к этому времени оказалось чуть ли не на шесть миллионов квадратных километров. И хоть армия у англичан небольшая, но они ее могут увеличить, и в поле сражаются британцы умело — достаточно вспомнить о Ватерлоо, где лорд Веллингтон нанес поражение Наполеону, которое оказалось последним в судьбе «великого корсиканца». К тому же за Лондоном вся огромная колониальная империя с ее неистощимыми ресурсами, о которых стесненная в своих владениях Германия может только мечтать. Так что если война будет умышленно затянута, то морская блокада потихоньку удушит «второй рейх», который завершит свое существование в жутких конвульсиях голода, который обрушится на все население.

Жаль, конечно, что русские остались в стороне — их «паровой каток» из миллионов солдат в серых шинелях, и огромные орды звероподобных казаков, приковали бы к себе половину рейхсвера, а с другой половиной сами французы легко бы справились. Однако царь обиделся на Париж — ведь в нем обрели убежище тысячи русских революционеров, ведь политика политикой, но французы ненавидели самодержавие, и охотно помогали всем изгнанникам и беглецам, что старались разрушить изнутри российскую империю. Победы русских в войне с немцами никто не желал — Сенэ не раз говорил с политиками, и те ему откровенно признавались, что два монархических «зверя», имея в виду рейх и самодержавие, должны взаимно убить себя, чтобы торжествующая победу Антанта могла бы с них содрать шкуру…

Броненосный крейсер «Леон Гамбетта» под флагом контр-адмирала Сенэ вел за собой двух других систершипов — «Виктор Гюго» и «Жюль Ферри», что должны были нести дальнюю охрану конвоя, составлявшего свыше полусотни транспортов. Вместе с ними из Алжира вышли два других броненосных крейсера — «Жюль Мишле» и «Эрнест Ренан», представляющих чуть улучшенную версию первых трех кораблей, построенных с учетом опыта русско-японской войны. Опыту, скорее усвоенному, чем осмысленному — потому что из него французы сделали совершенно неверные выводы…

Странное зрелище представлял собой французский флот в начале ХХ века — дело в том, что для страны и ее армии главный противник определился с 1871 года. Им стала Германская империя, объединенная пруссаками, и представлявшая реальную угрозу не то, чтобы внешнеполитическим амбициям республики, но самому существованию Франции как независимому государству. И тут дело в колониях — немцы вначале ненавязчиво, а потом все более откровенно, требовали у Парижа «поделиться неправедно нажитым».