История пишется победителями

Вроде бы десять минут тому назад был «полный сил» броненосец, сейчас прямо на глазах превратившийся в ярко освещенную пылающую развалину, которую начали затягивать клубы едкого черного дыма.

— Вот так, — только и сказал Франц Хиппер, чувствуя нахлынувшую эйфорию — вражеский корабль явно был уже не жилец на этом свете, и скоро уйдет в царство Нептуна, и будет самым первым. Вот только додумать адмирал не успел — на флагманском броненосце неожиданно полыхнула кормовая башня, броня которой не выдержала попадания 305 мм германского снаряда, имевшего отличную пробиваемость. И попал он в уязвимое место, туда, где броня не 12, а всего 8 дюймов — разглядеть было сложно. И его судьба стала страшной — яркая вспышка и огромный клуб дыма, вырвавшийся наружу, напрямую свидетельствовали о взрыве погреба.

Вражеский флагман подбросило, броненосец, уже изуродованный, с оторванной носовой оконечностью, заваливался на борт. И не прошло нескольких минут, как исчез с поверхности моря, только обломки, да плавающие моряки из тех, кто сумел вовремя спрыгнуть в волны с погибшего корабля — очень немногие счастливцы. Радостные крики прокатились по «Зейдлицу», слаще зрелища, чем уничтоженный враг не существует для моряка. И тут же вопли повторились — обычно сдержанные и дисциплинированные немцы впали в безудержное ликование. И повод к тому имелся — «Мольтке» добил поврежденный броненосец, и тот получил несколько десятков крупнокалиберных снарядов. Повреждения нарастали снежным комом в декабре, а живучесть корабля на такое не рассчитывалась. Броненосец просто опрокинулся — из уцелевшей трубы по поверхности моря стал стелиться дым. И видимо, это тягостное зрелище стало для англичан той лишней соломинкой, что сломала хребет верблюду — три оставшихся в колонне броненосца сделали разворот, демонстрируя намерение выйти из боя.

— Легким крейсерам выловить уцелевших, и спасем, и пленники будут, — скомандовал Хиппер, и хотел отдать приказ на общее преследование отходящего неприятеля. И в этот момент ему протянули листок радиограммы, переданной с разведывательного аэроплана — с запоминающимся оттиском, немцы всегда проявляли характерную предусмотрительность.

— Грюншайзе! Ферфлюхте!

Не в силах сдержаться, Франц Хиппер обложил руганью внезапный изворот судьбы — такое бывает, и даже адмиралы порой не сдерживаются. И успокоившись усилием воли, негромко произнес:

— Это вам не наши несчастные гросс-крейсера расстреливать, сражайтесь с «нассау», если пожелаете.

В чуть дрогнувшем голосе контр-адмирала Леберехта Маасса прозвучала нескрываемая горечь — та быстрая расправа, которую учинили на его глазах линейные крейсера Королевского Флота, потрясла его до глубины души.