Поедательницы пирожных

Вернее, он практически скатился по лестнице вниз. Однако Нателлу все-таки упустил. Когда Родион выскочил за дверь, ее уже и след простыл. Обежав вокруг дома, он наконец заметил распахнутую калитку. Нателла, как была — в купальном халате, босая, — убежала, скрылась, исчезла, бросив его одного в доме с двумя мертвыми женщинами.

* * *Марьянов не понимал, почему не едет «скорая помощь». Ему казалось, что прошло уже много времени, хотя на самом деле речь шла о минутах. Он вернулся в дом, решив, что гоняться за Нателлой сейчас ни к чему. Она не пропадет. Или на попутке доберется до дома, или протрезвеет и вернется обратно. Стараясь не смотреть на лежащее на диване тело Лены, он снова вернулся в кладовку, где лежала его жена.

«Затопчу все следы», — обреченно подумал он, озираясь вокруг. Прибора, на мониторе которого висело изображение спальни, на маленьком столике не было. И пульта, еще недавно валявшегося на полу, тоже.

— Ах, вот, значит, как? — вслух сказал Родион, пытаясь связать концы с концами.

Когда он впервые заметил металлический «чемоданчик», на мониторе застыло изображение спальни. Наверное, прибор не только показывал, но и записывал все, что в этой спальне происходило. Ясное дело, что это хитрое устройство унесла Нателла. Именно поэтому она выскочила из дому как ошпаренная. Как только она узнала, что с Ноной случилось несчастье, сразу бросилась вниз, влетела в кладовку, захлопнула «чемоданчик», подобрала с пола пульт и выбежала вон. Она даже не наклонилась над телом сестры! И что это может означать? Неужели она знала, что Нона к тому моменту была уже мертва? Знала и совершенно сознательно напивалась и изображала из себя соблазнительницу? Какими же нервами нужно обладать для того, чтобы все это выдержать?

Марянов стоял посреди кладовки и не знал, что делать дальше. Только гораздо позже он понял, что в тот момент находился в глубоком шоке, поэтому вел себя, мягко говоря, неадекватно. Во-первых, он не вызвал милицию. Он даже не думал о милиции! Ему хотелось, чтобы поскорее приехали врачи. Это казалось в тот момент самым важным, жизненно необходимым. «А уж потом, — размышлял Марьянов, — когда они приедут, соображу, как действовать дальше».

Совершенно неожиданно Родион вдруг почувствовал себя ужасно одиноким. Он находился в доме рядом со своей мертвой женой и бывшей невестой, а за стенами лежал огромный мир, в один миг сделавшийся для него враждебным. Еще даже не обдумав как следует свое положение, он подспудно уже чувствовал, что ему придется защищаться."

"Еще его мучила странная раздвоенность. Умом он понимал — Лена и Нона умерли, поделать с этим уже ничего невозможно.