Радость пирата

Алекс видела, что с ним беда, и чем упорнее он отрицал этот очевидный факт, тем более она отдалялась, ускользала от него. Стена, возведенная между ними кознями Диего, была тверда и непроницаема, и чем больше стремился Майлз проломить ее, тем тверже она становилась.

Цезарь снова забрался к себе на жердочку, жалобно попискивая, и Алекс, вздохнув, отвернулась от клетки. При виде Майлза улыбка сразу сползла с ее губ.

— Прости, я не заметила, что ты тут, — извинилась она. — Тебе нужен стол?

Не дождавшись ответа, Алекс убрала клетку со стола.

— Я отнесу его к себе, чтобы тебе не мешать.

Дьявол! Майлз терпеть не мог, когда она так вот спешно уходила от него, словно он выгонял ее взашей.

— Ну что ты, — поспешил сказать он. — Мне надо проверить карты, но вы с Цезарем можете остаться. Много времени это не займет.

Майлз подошел к столу, а Алекс отнесла клетку к двери. Не выдержав, она пробормотала сквозь зубы:

— Бог воздаст тебе за то, что ты вынужден так долго терпеть мое присутствие.

— Что? — подняв голову, спросил Майлз.

— Ничего.

Кросс пожал плечами.

— Как твое платье? — спросил он, указывая на корзину. — Не тот ли это наряд, над которым ты трудишься вот уже месяц, или ты решила сделать себе весь гардероб из голубого шелка?

— Это тот самый наряд, — ядовито ответила Алекс и, схватив корзинку, прижала ее к груди, словно Майлз собирался отнять у нее ее собственность.

— Поскорее заканчивай. Цвет прямо твой. Не терпится увидеть тебя в нем, — мимоходом бросил Майлз, делая какие-то вычисления.

Алекс уже собиралась тихо выйти за дверь, но тон, каким было отпущено это замечание — холодно-вежливый и вместе с тем небрежный, — оказался последней каплей. Слезы брызнули у нее из глаз.

— О, я очень сомневаюсь в том, что ты хочешь меня в нем увидеть!

— Что случилось? Что я такого сказал?

— Это платье должно было стать моим свадебным нарядом, черт побери! А теперь скажи, что ты жаждешь увидеть меня в свадебном платье!

Майлз отложил в сторону перо и отвел глаза. Что он мог ей сказать?

Для Алекс его молчание было красноречивее всяких слов.

— Спасибо. Теперь мне все ясно, — тихо сказала она, кусая губы.

— Алекс… — Майлз встал, отодвинув ногой стул. Обитые металлом ножки проскрежетали по настилу пола, и у Алекс пробежали мурашки по спине от противного звука. — Алекс, мне жаль, если я сказал или сделал что-то, что тебя расстроило.

— В самом деле? — язвительно переспросила она.

— В самом деле, — с нажимом в голосе подтвердил он.

Майлзу начинал надоедать этот неприятный разговор. Он злился на нее за то, что она начала его, и на себя — за то, что не мог закончить его так, как следовало.