Радость пирата

Сколько еще его будут терзать мысли о том, что сделал Диего с этой невинной красавицей?

— Майлз, если мы не сможем спастись…

— Тихо, — скомандовал он. — Даже не смей думать об этом. Мы непременно выберемся из этой западни.

— Я знаю, — сказала Алекс и отстранилась, чтобы увидеть глаза Майлза; она должна была ему поверить, в этой вере был весь смысл ее существования, в этой вере она черпала силы жить. — Но я должна что-то сказать тебе.

— Говори, — ответил Майлз, нежно касаясь ее лица.

— Я люблю тебя, — прошептала Алекс. — Не важно, что с нами будет, я никогда не пожалею о том, что узнала тебя, что полюбила тебя. За то короткое время, пока мы были вместе, ты дал мне больше счастья, чем большинство людей получают за всю долгую жизнь.

Майлз смотрел ей в глаза, не смея осознать и измерить силу такой самоотверженной любви. Эта женщина принадлежала ему, любила его. Он не заслужил такого подарка судьбы. Сейчас, как никогда, он понял: ничто на свете не сможет отнять ее у него. Если потребуется потратить жизнь на то, чтобы расплатиться с ней за все им причиненное зло, он без тени сожаления сделает это.

— То, что было между нами, моя Алекс, не зовется любовью. Это всего лишь обещание любви. Любовь будет потом. Поверь в это. Держись за эту мысль, не отпускай ее. Наша жизнь пройдет далеко от этого мрачного места.

— Я верю, Майлз.

Кросс обнял ее, нежно, ласково. Она положила голову ему на плечо. Им было так хорошо, так спокойно вместе. Сердца бились в унисон, и все происходящее казалось лишь дурным сном. Впервые Майлз и сам был готов поверить в то, что спасение возможно, что все еще поправимо.

Глава 21"

"Рук сердито сопел, не в силах заставить старую колдунью поворачиваться быстрее. Ванда была любимицей принца, Ари-паша доверял ей даже больше, чем Руку, что и неудивительно: Рук был всего лишь существом из плоти и крови, тогда как пророчица имела связи с потусторонним миром и умела предсказывать будущее. И не только предсказывать: она могла наложить заклятие, нагнать порчу, и, зная об этом, не многие отваживались спорить с ней.

Однако Рук уже готов был прикрикнуть на древнюю старуху. Он боялся оставлять Льва и Золотую Птичку наедине надолго, но все складывалось на редкость неудачно. Ванды не оказалось в ее шатре, и Рук обошел весь стан. Она болтала на дворцовой кухне со своей сестрой.

— Не могла бы ты идти побыстрее, женщина? — не выдержал Рук.

— Я иду так же быстро, как песок, отмеряющий время, но не так быстро, как будет лететь в преисподнюю Рук, если он посмеет плохо говорить с Вандой.

— Прости, пророчица, но мне пришлось оставить невесту наедине со Львом, а это не понравится принцу.

— Невеста, — презрительно хмыкнула Ванда.

Рук, нахмурившись, посмотрел на согбенную старуху.