Радость пирата

 — Скажи мне, визирь, что, по-твоему, станет с первым советником принца, когда у нашего господина появится восьмая жена? Ты же сам видел, как внезапно все изменилось к худшему в нашем королевстве, когда султан Фазис пригрел на своей груди английских пастырей.

— Они околдовали султана. Он стал говорить на их языке и думать их мыслями, но когда великий султан отойдет в мир иной, Ари-паша выгонит неверных вон, потому что он смотрит на жизнь своими глазами, а не глазами отца. — По тону Рука трудно было понять, нравится ли ему такой порядок вещей или нет. Он всего лишь констатировал факты.

— Да, все бы так и случилось, если бы не эта женщина из северной страны. Она воспитана по другим обычаям и не станет жить по нашим. Ты видел, как он смотрел на нее: он был словно одержим дьяволом. Ари-паша не посмеет ей ни в чем отказать. Будет ли твое место рядом с принцем таким уютным и теплым, когда его новая жена начнет устанавливать свои порядки?

— Ари-паша знает мне цену. Мне нечего бояться.

Рук говорил спокойно и уверенно. Шамиля растерялась. Хотя, подумала она с некоторым запозданием, чего бояться великому визирю? Разве не в его руках находится истинная власть? Его уважали и боялись все, кто окружал принца. Когда визирь был еще совсем молод, султан Фазис приставил его следить за своим сыном. Все в королевстве знали, что султан часто сокрушался о том, что Аллах не дал ему сына такого, как Рук, которому он смело мог доверить управление королевством. Если Ари-паша рос капризным и вздорным, то Рук предпочитал молчать, а если говорил, то по делу. Если принцу часто приходилось кричать и топать ногами, чтобы добиться повиновения, то Руку достаточно было только взглянуть на провинившегося, и тот немедленно подчинялся.

Нет, Руку нечего было бояться влияния новой жены. Золотая Птичка вскоре поймет, как следует вести себя с визирем. Разозлившись на то, что так легко выдала себя, Шамиля с досады прикусила губу.

Между тем Рук, не торопясь, просматривал содержимое корзины. Здесь ему не к чему было придраться: масла и растирания были самыми лучшими. Однако, когда Рук взглянул на наряд из бледного шелка, приготовленный Шамилей для невесты, он, нахмурившись, спросил:

— Это что такое?

— Наряд, который нечестивица наденет на свадебный пир, — с невинным видом ответила Шамиля.

— Ты сделала плохой выбор. Дай ей золотой — только он ей под стать."

"— Не знаю, о чем это ты говоришь, — скосив глаза, ответила Шамиля.

Рук схватил женщину повыше запястья и сжал руку так, что она сморщилась от боли.

— Ты лжешь, Шамиля. Все знают о твоем золотом наряде. Ты надевала его, когда ходила в гарем, чтобы похвалиться перед остальными женами щедростью Ари-паши. Вот эту одежду ты отдашь Золотой Птичке.