Подруга пирата

Больше я никогда не увижу его.

Джасинда пожала ее руку.

— Ты сожалеешь? Ты казалась такой… такой счастливой рядом с ним.

И опять влажные глаза Эллы наполнились слезами."

"— Нет. Я не жалею. Может быть, мы и были бы счастливы, если бы все сложилось по-другому. — Она вздрогнула. — Здесь это невозможно.

Денни и Тристан стояли на корме, не замечая ветра, который продувал насквозь их одежду, они ждали возвращения Джасинды. Матросы были в каютах, но тоже ждали. Это были тягостные часы.

Утро тянулось черепашьим шагом. От каждого звука Тристан вздрагивал. В любой момент он был готов услышать крик и шум, ожидал увидеть вооруженный взвод турецких солдат, нападающих на его корабль. Он должен был сам это сделать. Не следовало рисковать ею. Любое непредвиденное стечение обстоятельств — и все пропало! Ей, может быть, даже не удастся выйти из дворца живой вместе с Эллой.

— Трис!

Он повернулся к Денни.

— Я еду с тобой.

— Со мной?

— Я возвращаюсь. С этой страной покончено. Вот так-то, если ты возьмешь еще одного пассажира.

— А как же твой дом здесь? Твой бизнес? Не подорвет ли твои планы такой неожиданный отъезд?

Денни покачал головой.

— Кое-что я потеряю, мой друг, но ведь я деловой человек, мой дорогой. Мое богатство ждет меня в Англии.

— В любое время — добро пожаловать на борт моего корабля, Денни О'Баньон! Богатым или бедным. — Правой рукой Тристан крепко пожал руку Денни, а левой — похлопал по плечу.

В середине дня Джасинда и Элла покинули дворец. Возвращение к носилкам по длинным коридорам показалось Джасинде самым долгим и мучительным путем в ее жизни. Ей приходилось сдерживать себя, чтобы не побежать, особенно, когда двери перед ними распахнулись, и она увидела черных рабов, спокойно дожидающихся их. И уже усевшись на носилки, она оглянулась назад и вообразила себе зрелище — Вилона в одеждах Эллы лежит на кровати, окруженная прозрачными занавесками, и пьет смертельный яд.

Носилки уверенно двигались по улицам города по направлению к порту, где была пришвартована «Габриэлла». Две женщины, скрытые паранжами, сидели молча. Им обеим казалось, что любое слово, вырвавшееся из их уст, способно разрушить этот мир.

Наконец, когда Джасинде казалось, что она сходит с ума от напряжения натянутых, как струны, нервов, носилки опустились на землю. Из-за отдернутых занавесок открывался вид на красивый высокий корабль во всем его великолепии. Джасинда повела Эллу по трапу, все еще не осмеливаясь заговорить с ней. И как только они ступили на палубу, матросы тут же убрали трап, обрубили канаты, и «Габриэлла» вышла из порта Константинополя. Джасинда отвела Эллу в каюту корабля. Они сняли паранджи, и золотистые глаза Джасинды встретились с черными глазами Эллы. Их взгляды были настороженными.