Подруга пирата

Но только это будет уже не рабыня. Уйдет твоя сестра, а рабыня останется в комнате.

— Но, Вилона, ты понимаешь, что они сделают с тобой, когда обнаружат пропажу?

— Они захотят убить меня.

Джасинда с ужасом в глазах смотрела на Тристана.

— Мы не можем допустить этого!

— Прошу вас, миссис Дансинг, — перебила ее Вилона, — позвольте мне закончить. Они убьют меня, если у них будет возможность. Но ее не будет. К тому времени я буду уже мертва… от своей собственной руки.

Тристан перегнулся через стол и коснулся уродливой руки Вилоны.

— Ничего не понимаю, Вилона, — мягко сказал он, — кроме того, почему вы хотите сделать это для нас?

— Капитан Дансинг, меня привезли сюда точно так же, как твою маленькую сестричку. Много-много лет я была рабыней для этих людей. Мой хозяин очень редко был добр ко мне. Мое лицо не было прекрасным, но мне это не приносило огорчений. Я научилась ненавидеть этих турков. — Она замолчала, пытаясь побороть слезы. — Мистер О'Баньон купил меня около года назад. Он предложил переправить меня в Англию, но я сомневаюсь, что после стольких лет меня там рады будут увидеть, даже если из моих близких кто-то и жив. Кроме того, я давно больна и знаю, что умираю. Это очень медленная и мучительная смерть, она терзает меня, и я хочу освободиться от страшной боли. — Она издала глубокий вздох. — Мистер О'Баньон хочет помочь вам, и я поняла, что теперь могу отплатить за его доброту ко мне. И даже больше. Это для меня будет способом отомстить туркам и освободиться от своей боли одним махом.

— Это удастся, — сказал Трис, когда Вилона замолчала.

— Не знаю, Денни. Мы просим эту женщину умереть за человека, которого она даже никогда не видела. Мне кажется это противоестественным.

— Нет, сэр, — возразила Вилона, — вы ошибаетесь. Вы просто дадите мне возможность умереть и обрести покой, да еще при этом спасти вашу сестру. Капитан Дансинг, позвольте мне сделать это во имя спасения двух душ.

ГЛАВА XXII

В гостиной будет стоять рождественская елка, в камине весело потрескивать поленца. Она представила серое небо, с которого, может быть, сыплется на землю снег, покрывая белым покрывалом Бонклер в праздничное утро. Если бы она была дома, то украсила бы седло Пегаса бубенцами и отправилась на веселую прогулку по поместью, накинув на себя отделанную мехом красную меховую накидку. Каждый год Джасинда совершала такие прогулки. Родители противились этому, но очень слабо, потому что соседи наслаждались этим зрелищем и говорили об этом ее отцу и матери.

Проснувшись, Джасинда продолжала лежать в кровати, ожидая наступления дня. Как отличается нынешнее Рождество от тех праздничных дней, что были в ее жизни когда-то. Ее рука двигалась по простыне до тех пор, пока пальцы не коснулись спины Тристана.