Охота на пиранью

Катей хотелось быть… Вот в десятом классе и подурачилась…

Гена, понизив голос, сообщил, что прекрасно ее понимает, «Катя» — и в самом деле великолепное имя, что до него, он всю жизнь мечтал познакомиться с очаровательной девушкой по имени Катя, вот только мечту все как-то не удавалось исполнить… И все такое прочее. Борец с огненной стихией держался вполне пристойно, не наглел и с руками не лез, так что даже таежному бирюку пока не к чему прицепиться.

Хуже другое — Мазур, неустанно державший их всех в поле зрения, засек, как Гена мимоходом пошептался о чем-то с двумя из соратников. А те, вернувшись за стол, усиленно принялись «хозяину» подливать — под перемигивания остальных. «Знакомые дела, — подумал Мазур, — я, значит, под стол, а ты — к женушке с сочувствием? Стратег, блин…»

И преспокойно отодвинул рюмку:

— Не, мужики, не в таком темпе. Вам хорошо, отстрелялись, а мне паром гонять до темноты… Спросят потом с меня, а не с вас.

Рослый Генин сообщник попытался было с обезоруживающей и простецкой ухмылкой настоять на своем, но Мазур без колебаний пропустил мимо ушей заклинания вроде: «Да брось, Федя, обижаешь…» Твердо повторил:

— У меня, Миша, работа.

Прошло больше часа, а гости располагались за столом все более уютно. Что хуже, шофер начал вскоре опрокидывать рюмаху наравне со всеми, и не походило, чтобы помнил о предстоящей дороге. Пару раз уже прозвучало:

— Ну, мы, если что, заночуем на полу?

За это время переправлять пришлось лишь две машины — с того берега на этот. «Феде» все чаще предлагали плюнуть, поднять красный флаг и примкнуть к честной компании — вон и мясо готово, а в машине еще спиртяга… Он оставался непреклонен. Позволил себе лишь две стопочки. А вот гости малость рассолодели. Гена уже единожды попытался в сенях культурно приобнять Ольгу — беда с теми, кто полагает себя неотразимыми… Шофер притащил из уазика гитару, и пошли песни. Мазур понемногу начинал нервничать.

Самое скверное то, что частенько кто-то из них уходил в сортир, — естественно, не спрашивая позволения. У пьяного мысли движутся непредсказуемым зигзагом, сунет нос в баньку — и начнется карусель…

Словно бы в дополнение к своим тягостным мыслям, Мазур вдруг явственно расслышал: «банька». Поднял голову:

— Что?

— Может, баньку истопим? — предложил широкоплечий Миша. — Оно бы самое то…

— Вы ж ехать собирались.

— А! Куда по такой погоде… Ты не против?

— Да чего там, — сказал Мазур. — Положить вас только негде…

— Я ж говорил — на полу, не аристократия… Давай баньку спроворим?

— Сейчас посмотрю, хватит ли дровишек… — медленно сказал Мазур, испытывая страстное желание влепить любителю чистоты в лоб.

— Да я ж видел, полная поленница…

— Тогда спроворим, — кивнул Мазур.