Охота на пиранью

Во мху белел человеческий череп.

— Подождите, — оглянулся он. — Посмотрим…

Усмехнувшись про себя, отметил, что растрепанные амазонки с обмотанными барсучьей шкурой талиями смотрят на бренные останки неизвестного странника чуть ли даже не равнодушно — вышколила тайга-матушка… Нагнулся и поднял карабин — образца 1944-го, переделка в охотничий, до сих пор служит и выпускается. Ствол уже покрылся буровато-рыжей коростой ржавчины, но смазан был в свое время обильно — Мазур без особых усилий подбил снизу кулаком рукоятку затвора, передернул с хрустом. Выскочил позеленевший патрон. И еще один. Так что недостаток боеприпасов тут ни при чем…

Прошелся меж деревьев, разглядывая кости, валявшиеся там и сям, растасканные мелким зверьем. В костях определенно некоторый недостаток — не видно тех, что помельче.

— А ведь ты, приятель, пожалуй что, подснежник… — буркнул он задумчиво. — с прошлого года тут кукуешь, самое малое… Ага, вон что…

Кость голени косо переломлена, по ней змеится глубокая трещина, уже почерневшая из-за набившейся земли, вымытой потом дождями. Дело ясное — как-то ухитрился сломать ногу, полз, пока было сил, а потом силы кончились. Отбросив кость, Мазур невольно вытер руки о штаны.

И продолжал бродить меж стволами, низко пригнувшись, — авось попадется что-то годное в хозяйстве. От одежды и обуви, конечно, и следа не осталось…

Он нашел «командирские» часы самого первого выпуска, на вид не пострадавшие. Но заводиться они не желали, и Мазур, пожав плечами, выкинул их в кусты. Отыскал остатки брезентового рюкзака — видимо, зверье его распороло, ища съестное. Быть может, и нашли — и, конечно, истребили до крошки. Дешевенький компас в пластмассовой коробочке тоже оказался негоден — внутрь давно попала вода, стрелка свободно вертелась на оси, ничего не указывая. А вот это уже лучше, это великолепно просто… Он бережно закрыл коробочку из-под зубной пасты «Жемчуг» — сколько лет прошло, как их перестали выпускать? — положил в карман. Там лежало несколько иголок, воткнутых в пробку от винной бутылки, три катушки суровых ниток. И жестяной портсигар с моточками лески и несколькими крючками пригодится. Неплохое наследство. Очень похоже, покойник был некурящий — ни кисета, ни трубки. Впрочем, если у него были папиросы или сигареты, они давно размокли в кашу из-за дождей и снега, ветром развеяло… Бумага в тайге долго не залеживается."

"Еще одна металлическая коробочка, из-под совсем уж древнего грузинского чая. Пуста. Может, хранил в ней спички и они все вышли? Заржавленное шило уже не годится, охотничий нож с грубой деревянной ручкой тоже не прельщает, своих два, получше… А это, может, и есть табак?

Однако кисет из плотной черной материи, едва уловимо попахивавший соляркой, был странно тяжелым.