Охота на пиранью

Мазур ей не мешал, а сунувшуюся утешать Ольгу поймал за косу и, сделав страшное лицо, отвел в сторонку, шепнул:

— Иди пописай, жалельщица…

Потому что самое лучшее в таком положении — дать выплакаться всласть, и точка. Она же не от нежданной разлуки с муженьком плачет, даже не от обиды за предательство — просто переполнила чашу эта поганая капелька, вот и хлынуло в три ручья…

Дождавшись, когда всхлипывания стали совсем редкими — скукожилась, спрятав лицо в колени, вздрагивала молча, — сел на корточки рядом, погладил по плечу и сказал:

— Хватит, дуреха. Подумаешь, сокровище. Никто тебя не бросит, лапа. Выведу как-нибудь… Иди-ка живо да сполосни очаровательную физиономию ключевой водичкой. Нам в тайге нужны женщины собранные и решительные, амазонки, понимашь… И вообще, в путь-дорогу пора. Завтрак наш еще где-то в лесу бегает…

Она повиновалась, все еще горестно вздыхая. Никак нельзя сказать, что нежданное горе ее сломало, но шагала по тайге, как робот, замкнувшись в себе наглухо. Мазур ее и не пытался развлекать — перебедует, сама успокоится. У него и так хватало забот — высматривал подходящее деревце для лука, а параллельно пулял из пращи по всем встречным птицам, чтобы раздобыть перьев на стрелы.

…Получилось так, что будущим ужином они были отчасти обязаны Вике. Именно она провалилась ногой в довольно глубокую ямку, изгваздав и кроссовку, и штанину пометом. За последние дни все как-то отвыкли от излишней брезгливости — поэтому Вика, все еще печальная, молча принялась вытирать травой испачканные места, не проявив никакого интереса к ямке. Зато Мазур мгновенно сделал стойку не хуже вышколенного пойнтера."

"Ямка, кровь из носу, была барсучьим сортиром. Барсук — зверь чистоплотнейший, в норе не допустит ни малейшей грязи. Выкапывает ямки, гадит туда, а когда наполнятся, старательно закапывает. От норы они расположены не очень близко, но и не особенно далеко…

Объявив привал, Мазур не побрезговал исследовать содержимое ямки органолептическим способом, то бишь поковыряв пальцем и обнюхав оный. Выходило, что дерьмецо очень даже свежее. Он принялся ходить по лесу кругами, расширяя спираль — и минут через двадцать обнаружил в заросшем кустами овражке нору. Не остановился на этом и продолжал поиски, пока не нашел «черный ход», запасной выход и убедился что он — единственный. Хозяин пребывал дома, в этом Мазур и не сомневался: барсук — зверь ночной, в светлое время отсыпается.

Дальше было совсем просто. Парадный ход он наглухо запечатал срубленными вершинками молодых сосенок, не удовольствовавшись этим, поставил на страже Ольгу, вручил ей свежевырезанный кол и велел намертво позабыть ее любимого писателя Джеральда Даррелла, грохнуть хозяина норы по башке от всей души, едва только покажется.