Пиранья против воров - 2

Согласно устойчивой традиции, против которой любые уставы бессильны, ибо в чем-то изначально расходятся с потребностями жизни…

Отцу-командиру, то бишь Мазуру, особенно косточки и не перемывали – поскольку мало о нем слышали, в основном знакомы были с туманными слухами (а это означало, увы, что неумолимый бег времени берет свое, поколения сменяются, и живые, функционирующие еще волкодавы уже помимо воли становятся мифами «раньшего времени»…).

Кате не повезло гораздо больше – ей, как и Мазуру, пришлось с каменным выражением лица выслушать подробное и обстоятельное обсуждение своих, если можно так выразиться, технических характеристик. Равным образом и нескольких версий, с точки зрения четверки, объяснявших ее присутствие в засекреченной экспедиции. Все версии в конце концов сводились к одному-единственному варианту, не самым лучшим образом характеризовавшему как молодую радистку, так и залетного адмирала. Впрочем, косточки им перемывали без особых эмоций, с грустной завистью мелких армейских винтиков, прекрасно знающих, что тенденции таковой столько же лет, сколько и самим регулярным армиям: взять хотя бы походно-полевых гетер фельдмаршала Македонского…

Мазуру, порой горько вздыхавшему про себя, ежившемуся от тягостного неудобства, пришло в голову, наконец, что это, в принципе, прекрасно. Если никто не подозревает об истинной сути, если все четверо уверены, что стареющий ловелас в адмиральских погонах совместил приятное с полезным, прихватив в качестве радистки именно легкомысленную подружку, – значит, затея Лаврика себя оправдывает и маскировка идеальна. И слава богу…

Как и подобает людям с опытом, о задании четверо вообще не упоминали ни словом, следуя мудрой армейской установке: нет смысла гадать, зачем тебя пригнали в конкретную географическую точку, поскольку ничего эта болтовня не изменит. Когда всезнающее начальство сочтет нужным, разъяснит подробно. По той же причине вовсе не обсуждались ни утренние взрывы, ни личности субъектов, коих пришлось оформить.

«Интересно, кто? – в который уж раз задавал себе Мазур нехитрый вопрос. – Вадим или… Очень уж характерная у него была физиономия, когда рвануло, – пожалуй, все-таки несказанное удивление… а именно эта разновидность эмоций в данной ситуации выглядит весьма даже подозрительно. Удивиться может только тот, кто живет с двойным дном и обнаружил вдруг, что его потаенные хозяева хладнокровнейшим образом собирались списать и его в неизбежные издержки производства. Или все эти рассуждения – чушь собачья?»

Лагерь простирался перед ними, как на ладони.