Пиранья. Первый бросок

Прикрыл глаза – не хотелось говорить, думать, общаться. Хорошо еще, она не стала умащиваться на тесной койке, присела к столу, огонек зажигалки на миг осветил ее загадочно-прекрасное лицо, обрамленное спутавшимися темными прядями.

И хорошо, что он не оскандалился нынче ночью: почему-то представлялось, что после всего случившегося на дне и на поверхности он окажется ни на что не способным с женщиной. А получилось совсем наоборот, такой яростной, неутолимой силы он в себе сроду не ощущал, даже испугался немного…

– Спишь? – шепотом спросила Ирина, подойдя к койке. Он старательно, ровно задышал. Ирина попыталась осторожненько примоститься рядом…

Трах! Дверь каюты – а ведь запирал изнутри! – с грохотом отлетела, ударившись о стену, и мигом позже под потолком вспыхнула лампа. Застучали шаги.

Инстинктивно зажмурившись от режущего, неожиданного света, Мазур убедился, что это ему не снится, что это все на самом деле. Грохотали шаги, кто-то азартно выкрикнул:

– Стоять! Не шевелиться!

Он ухитрился, наконец, открыть глаза, хоть их и пекло немилосердно. Видел сквозь радужные пятна, как Ирина, встав коленями прямо ему на живот, рванула на себя иллюминатор, но по ту сторону выставилась чья-то рожа, протянула с ухмылкой:

– Ку-ку…

Ирина дернулась назад, примяв коленями Мазурову диафрагму так, что он охнул и попытался встать. Она спрыгнула с кровати, и вновь крики, теперь уже в несколько глоток:

– Стоять!

– Руки!

– Руки на виду держи!

Кто-то старательно прикрыл дверь. Рывком приподнявшись, Мазур сел на койке. Оторопело огляделся.

Лаврик стоял у двери с пистолетом в руке, с азартно-яростным лицом, пенсне держалось на носу кривовато, в нем отсвечивала яркая лампа. Трое его орлов рассредоточились по каюте. Ирина стояла посередине, у стола."

"Никто из ворвавшихся ее не трогал, пальцем не прикоснулся, они стояли неподвижно, как в той самой детской игре, но она все равно металась так, будто ее ловили тянувшиеся со всех сторон руки, дергалась то вправо, то влево, шажок сюда, шажок туда, дикий, нелепый танец, от которого холодело внутри, заполошные прыжки человека, оказавшегося в комнате, где на полу ползает масса гадюк… но ведь не было ничего, никаких змей!

Мазур увидел ее лицо – и перестал что-либо понимать. Разве что сердце захолонуло. На исказившемся бледном личике мелькали то злоба, то страх, губы дергались, Мазур ее не узнавал…

Привалившись к косяку, держа пистолет дулом вверх, Лаврик с ухмылочкой сказал в пространство:

– Прошу любить и жаловать. Смотрите в оба, орлы. Практическое занятие по семинару «Взятие шпиона с поличным». Обратите внимание на игру лицевых мускулов, частоту сердечного ритма, обильное потоотделение, нескоординированность движений.