Пиранья. Первый бросок

 – Может, поведаешь, каково это – с французскими журналистками время в борделе проводить в целях конспирации?

Мазур смущенно зажмурился в темноте. Плохо все же, что через ее руки идет вся шифрпереписка…

– Больно же!

– А ты колись, – безжалостно сказала Ирина. – Тебе же на пользу.

– Да-а?

– А то! Мы, бедные простушки, клюем на романтику со страшной силой. Ну как я могла отказать бравому морскому волку, который с француженками в разведывательных целях спал, террористов крошил и клады со дна моря…

– Ирка…

– Молчу, молчу! Слушаюсь, товарищ бдительный старший лейтенант! Враг не дремлет! Обольстили глупую девчонку, такой весь из себя романтичный, а теперь рот затыкаете… А если я стану навзрыд плакать горючими слезами над своим разбитым сердцем?

– Что-то я тебя плохо в такой роли представляю, – искренне сказал Мазур, поглаживая ее там, где это было особенно приятно. – Почему же сразу насчет разбитого сердца, а?

– Ты еще скажи, что намерения у тебя самые серьезные, – фыркнула Ирина. – Замуж позови… Что молчишь?

– Я… – пробормотал Мазур и смущенно заткнулся.

– Ну, и что же замолчал? То-то… У тебя же где-то в личной лоции невеста обозначена?

– Если честно, понятия не имею, невеста она или… – сказал Мазур чистую правду.

– Бедный ты мой… Мучает? Кирилл, есть мужики, которые для того и созданы, чтобы их мучили вздорные бабы. И никакого значения при этом не имеет, что ты рукой телеграфный столб пополам перерубаешь, а перед завтраком, разминки ради, дюжину террористов шлепаешь…

– Интересная философия.

– И очень жизненная, между прочим, – сказала Ирина, умащиваясь поудобнее, насколько это было возможно в данных спартанских условиях. – На реалии опирается… Нет, правда, она тебя что, за нос водит?

– Глупости, – решительно сказал Мазур, опасаясь хоть на миг предстать в ее глазах заслуживающим жалости. – Просто бывает так… Чрезвычайно запутанные отношения, когда ничего толком не понятно, когда все тянется без малейшей определенности… Вот и все. И при чем тут мучения?

– А ты мне сделай предложение. Вдруг приму?

– Шутишь?

– А вдруг да и нет?

– Боязно, – сказал Мазур честно. – Еще подумаешь, что я, змей расчетливый, в адмиральские зятья хочу проникнуть тихой сапой… Мы люди бедные, но гордые."

"– Глупости, – сказала Ирина. – Вот муженек мой дражайший и в самом деле питал те самые намерения, так что теперь я железно знаю, как оно бывает с расчетливыми змеями. Только обманулся, сердешный, как раз из-за того, что батюшка изволят быть человеком старого закала. А обманувшись, впал в истерию, начала гнать – и он охотно сбег… Нет, правда, Кирилл, когда это кончится? Я только с тобой храбрюсь, а на деле мне по-настоящему страшно. Занесло дуру в романтические края…

– Скоро, – сказал Мазур. – Совсем скоро.