Пиранья

Ну что, по рукам?

— Интересно, а почему ты просишь так мало? — в ее глазах была настороженность. — Всего десять?

— Откровенно? — с той же лихостью продолжал Мазур. — Во-первых, я, честно тебе скажу, не верю до конца, что речь идет о реальном кладе. Столько я повидал простаков, которые тянули пустышку… Во-вторых… ты знаешь, я достаточно долго помотался по свету, чтобы уяснить: не стоит ставить перед собой чересчур нереальные цели. Я не представляю, зачем мне миллион. Я не смог бы с ним управиться должным образом. А вот двести тысяч — сумма более реальная, осязаемая, земная. Я точно представляю, что смогу сделать на двести тысяч — купить в Сиднее приличный бар или создать свое туристическое агентство — ну, знаешь, выезды на катерах, погружения с аквалангом у Большого барьерного рифа… Наконец, с такими деньгами можно всерьез думать о капитанском дипломе. А миллион… Нет, с миллионом я не управлюсь. Для настоящего размаха очень уж мало, а для меня нынешнего — очень уж много…

— Нет, я тебя порой упорно не понимаю…

— Штампы все, штампы, — сказал Мазур. — Отрешиться от них нужно, вот и все. Ну ладно, ладно! Чтобы ты не терзалась сложностями, предлагаю самый простой и убедительный вариант: когда найдем клад, я всех вас быстренько перережу, не забыв над тобой персонально, понятное дело, перед смертью надругаться, заберу денежки себе и смоюсь куда-нибудь в Майями проматывать их на доступных красоток. А то и старую миллионершу подцеплю, прикинувшись удачливым бизнесменом. Очарую, женюсь на ней, а потом утоплю в ванне и буду наслаждаться жизнью, не вспоминая про вас, убиенных… Так тебе больше нравится?

— Джонни, оставь…

— Тогда — десять процентов? — спросил Мазур. — И ужин при свечах в хорошем ресторане где-нибудь в Чаконе и пара медленных танцев… И все на этом. А?

— Ты или чертовски хороший парень, или…

— Или. Как ты думаешь, кто по ночам в маске упыря режет запоздавших путников на большой дороге? А президента Кеннеди кто убрал? То-то…"

"В глазах у нее было все больше надежды и все меньше недоверия. Мазур с присущей ему скромностью подумал: «Что ни говори, а мое злодейское обаяние себя оказывает. Надо полагать, именно благодаря ему иные роковые красотки запаздывали меня убить, посчитав не особенно опасной дичью… Что же у тебя за душой, красотка с прекрасным и трагическим взором? Должно что-то быть, обязано…»

— Послушай, — сказал он решительно. — Тебе не кажется, что пора мне кое-что рассказать? Боже упаси, я не пытаюсь выспросить у тебя место…

— А я и сама не знаю места, — усмехнулась она, помаленьку обретая душевное равновесие. — Так что пытать меня бессмысленно, а глотку перерезать рано…

— Жаль, а я уж было настроился… — сказал Мазур.