Пиранья

С такими достижениями нечего и соваться на сотню футов, даже на привязи. Угробишься.

— Ты-то что в этом понимаешь?

— Я — аквалангист, — сказал Мазур.

И выругал себя последними словами, но ничего нельзя было изменить… Она вскинула глаза, и трудно было сказать, чего там больше, недоверия или яростной надежды:

— Ты?! Тетя Роза говорила, что ты — парашютист… Десантник.

— То-то и оно, — сказал Мазур уверенно. — Знаешь, что такое паралангист? Боже, чему вас учили в университете… Паралангист — это десантник, одинаково хорошо владеющий как парашютом, так и аквалангом. Прыгаешь с парашютом в море, отцепляешь стропы и ныряешь, превращаешься из птички в рыбку. Понимаешь? Так что говорю тебе как специалист: с такой подготовкой ты точно в пять минут угробишься на ста футах… Ни единого шанса.

— Ты правда… специалист?

— Сама можешь проверить.

«Ну что тебе смирно-то не сиделось? — попрекнул он себя. — Распустил хвост, павлин хренов… Мало ты видел красивых девок и мало их имел? На кой хрен тебе эта принцесса печального образа?»

Совесть ныла не так уж и сильно. Но все равно, не стоило связываться. Проще всего и полезнее для дела было бы плюнуть на все, уехать отсюда, забиться в какую-нибудь дыру вроде отеля с хорошей репутацией (благо донна Роза, отправляя на дело, снабдила все же приличной суммой на расходы в долларах и местной валюте) и проторчать там безвылазно несколько дней, пока не придет корабль. Документов, правда нет… ничего, бывают ситуации, когда можно обойтись и без них, если бумажник туго набит. Снять угол в частном секторе, частники, как во всем мире, при виде бумажек с крупным номиналом паспорт не особенно и требуют…

Но ведь нет прямого запрета на такие именно действия? Вот то-то и оно. Отданные ему приказы были сформулированы с учетом ситуации достаточно обтекаемо: лечь на дно, не привлекая к себе внимания, пересидеть и переждать… Но с формальной точки зрения он ничего и не нарушал. Он просто лег на дно. Таким вот образом. Кто будет его искать в компании кладоискателей, потихоньку ушедших в море? Как-никак в море нет ни контрразведки, ни тайной полиции, ни вездесущих цэрэушников, ни розыскных листов…

— Сколько ты хочешь? — спросила она вдруг.

Мазур спохватился и подумал, что в его образе можно быть добрым и отзывчивым — зато никак нельзя показать себя законченным альтруистом. Капитализм кругом, буржуазный мир, царство чистогана. Австралийский бродяга просто обязан алкать…

— Десять процентов, — сказал он браво. — Дон Хайме упоминал о пятистах тысяч как двадцати пяти процентах… Даже с моими скверными оценками по математике в школе легко вычислить, что общая сумма составляет два миллиона. Вот и давай десять процентов.