Пиранья

Это ж сколько бумаги и краски нужно было угрохать на весь этот разврат! Положительно, советские выборы, по крайней мере, экономнее: однотипные строгие афишки со стандартным портретом и скудным текстом, бюллетень с одной-единственной фамилией, который ты быстренько швыряешь в урну девственно нетронутым, покупаешь пару кило дефицитных апельсинов и идешь принять водочки за нерушимый блок коммунистов и беспартийных…

Потом они вышли на обширную площадь, вымощенную брусчаткой («Ну в точности, как у нас на Красной», — кощунственно и безыдейно подумал Мазур). Посередине, на высоком квадратном пьедестале, стояла причудливо отливавшая зеленым в свете фонарей статуя почти что в человеческий рост, изображавшая мужика в кирасе, шлеме с высоким гребнем, портках буфами и высоких сапогах с огромными шпорами. В одной руке он держал большой штандарт на высоченном древке, в другой — увесистый меч. Вся его поза была исполнена горделивого торжества. Сразу чувствовалось: будь у мужика третья рука, он бы ею непременно подбоченился.

— Кортес? — спросил Мазур со знанием дела."

"— Да ну, — махнул рукой Донни. — Кто-то из его отряда. Поссорился с предводителем, увел с собой полдюжины таких же неуживчивых ребят и принялся самостоятельно ловить удачу. Никаких особенных подвигов не совершил и золотишка особо не нагреб, зато по чистой случайности заложил этот городок. Крепко подозреваю, в виде парочки хижин для оружия, багажа и индейских шлюх. Про имя не спрашивай, не помню, какое-то длиннющее и заковыристое… Вот они его и увековечили. За неимением других исторических персон, бродивших по этим местам…

Мазур подумал мельком, косясь на зеленого кабальеро, что лакировка действительности, в общем, свойственна не только советскому изобразительному искусству. Уж он-то, с его опытом походов и вылазок в совершенно необжитые места, прекрасно понимал, что люди после долгих странствий по диким джунглям выглядят абсолютно иначе. И сапоги прохудятся, и шпоры совершенно ни к чему, и доспехи будут выглядеть, как груда лома, и пышные буфы превратятся в сущие лохмотья, изодранные колючками. И никто, ручаться можно, не станет волочь за собой неподъемное знамя с древком вроде доброй оглобли… Ну, что поделать, основатели и основоположники, кто бы они ни были и под какими широтами ни окаянствовали, просто обязаны выглядеть элегантными и опрятными…

— Пришли, — сказал Донни радостно.