Пиранья

В торце ее дымила железная печка, на которой шкворчало не менее полудюжины сковородок и парочка кастрюль, распространявших не самые аппетитные на свете, но все же приятные запахи, позволявшие надеяться, что обойдется без экзотики в виде каких-нибудь маринованных ящериц или тушеного с черемшой каймана. Рядом возвышался старомодный белый холодильник с огромной никелированной ручкой — электрический провод от него тянулся куда-то на задворки отеля.

Мазур лениво побрел в ту сторону. Уже издали он заметил, что ресторанные посетители четко разделились на две группы, занявшие места в двух противоположных концах заведения. На одном — судя по всему, местные, уткнувшиеся в свои тарелки с отрешенным видом. На другом — четверо коротко стриженых парней, выставивших перед собой целую батарею пивных бутылочек.

«Э-ге-ге, — сказал себе Мазур, приглядевшись к ним. — Упитанные, кровь с молоком, бошки у всех на единый манер оболваненные, цивильная одежонка немудрящая… Да тут и гадать нечего. Вы, соколики мои, ручаться можно, с той самой базы будете, доподлинная US ARMY. Крепенько же вам повезло, что вчера ночью никто из вас в карауле не стоял…»

У печки суетился веселый абориген со щербатой улыбкой, давно нестриженый, в потертых джинсах и белой майке. Мазур договорился с ним в два счета на смеси ломаного английского и выразительных жестов, заплатил местную деньгу — огромную, четырехцветную, с разлапистым государственным гербом и экзотическими птицами — получил глубокую тарелку, где дымилось жареное мясо с какими-то овощами, две бутылочки пива, и вновь ощутил себя своим человеком в Латинской Америке.

Несколько секунд он колебался — как поступил бы на его месте заправский бродяга родом из Австралии? — и, сделав выбор, направился в сторону коротко стриженых парней. Всякий, кто не местный — непременно гринго, а гринго обязаны держаться вместе…

— Эй, найдется тут местечко для белого человека? — спросил он сидевшего ближе всех к нему солдатика.

Тот покосился без особого интереса:

— Для белого найдется, а местной макаке — сразу в рожу…

Подобающе осклабившись, Мазур бросил, опуская на стол тарелку и бутылки:

— Эй, ты не путай натурального австралийского парня со здешними макаками… Американец?

— Ага, — сказал тот малость полюбезнее.

Остальные трое таращились на Мазура без враждебности, скорее как на случайное развлечение.

— Студенты? — спросил Мазур общительно. — Хичхайкеры?[5]

Собеседник фыркнул:

— Пальцем в небо, кенгуру, — и провел двумя пальцами по груди, там, где у янкесов на военной форме обычно красуется табличка с фамилией. — Имущество дяди Сэма, армия США…

— А, понятно, — сказал Мазур. — Знакомая картина. Я сам служил в армии, у нас в Австралии, в парашютистах.