Пиранья

Должен быть еще кто-то, сидящий высоко – довольно высоко, очень высоко. Юсефу просто-напросто неприятно в этом признаваться, но именно так, скорее всего, и обстоит. Сержанты обычно торгуют с сержантами, а генералы – с генералами… Интересно, кто?

…До базы Мазур добрался без всяких поганых приключений – в кузове крытого военного вездехода, в компании полудюжины бдительно сжимавших автоматы черноберетников, под конвоем ехавшего позади «Саладина». Лежавшая на коленях папка казалась ужасно тяжелой и склизкой на ощупь…

Как он и ожидал, оба сидели в комнате Лаврика, на том же этаже, где обитал Мазур. По каким-то неисповедимым зигзагам мышления Мазур испытал откровенное злорадство, глядя на их физиономии, заранее осветившиеся довольными улыбками. Оба бойца невидимого фронта судя по всем признакам, ожидали исключительно приятных сюрпризов, важных и серьезных секретов, того, что так престижно и весомо выглядит в рапортах, суля их авторам кучу всяких благ…

– Ну, рассказывай, – не вытерпел первым Лаврик. – Интересно, каковы в постели революционные министры? Ты не щетинься, я шутейно, можешь не отчитываться в этой части…

– А тут и не в чем отчитываться, потребуется вам это, или нет, – сухо ответил Мазур. – Не было никакой постели.

– В жизни не поверю, – сказал Лаврик. – Такая девочка…

– Насчет постели думать было просто некогда, – сказал Мазур столь же казенным тоном. – Очень уж серьезное оказалось дело. Вы хочете секретов? Их есть у меня… Добрый килограмм."

"И он плюхнул папку на стол, дернул тесемки. Уселся за стол, закурил и, перевернув папку, вывалил всю груду перед Лавриком. Сказал, морщась:

– Секреты больно уж вонючие, не взыщите. Что мне дали, то я вам добросовестно и приволок. Коммерция, знаете ли…

Он прекрасно знал, что имеет дело с профессионалами. И они не обманули ожиданий – пока Мазур кратенько вводил обоих в курс дела, не последовало ни единой реплики, выражавшей недоверие, вообще отвлеченные эмоции. Лаврик по-арабски не читал – и Вундеркинд, судя по тому, что он не прикоснулся к документам, тоже. Однако фотографии говорили сами за себя и знания заковыристых языков не требовали…

Лаврик первым открыл рот – и изрыгнул короткую, но чрезвычайно смачную фразочку семиэтажной конструкции.

– Удивительно точное определение, – с вымученной улыбкой сказал Вундеркинд. – Вы уверены, что это не провокация?

– Да господи, ни в чем я не уверен, – сказал Мазур, морщась. – Что мне подарили, то я и приволок добросовестно. От себя ничего не прибавлял, понятное дело.