Пиранья

Приказ ясен?

– Ясен!

Достав свой любимый перочинный ножичек, Лаврик открыл маленькое лезвие и вмиг перехватил телефонный провод. Сунул трубку в карман, усмехнулся:

– Для полной гарантии. Не смотри так жалобно, с твоими денежками новый купить – что мне спички… Все уяснил?

– Все как есть!

– Вот и сиди тут тихонечко, соси коньяк по капельке, пока не вернемся…

Он похлопал Жору по плечу, по макушке и направился к двери. Остальные без команды двинулись за ним. В прихожей Лаврик непринужденно прихватил со столика ключи от «Волги» с брелоком в виде голой женщины из прозрачной пластмассы, усмехнулся:

– Это чтобы гарантия была – сто два процента…

Когда «уазик» тронулся, Мазур спросил:

– А если все же сдернет? Чужая душа – потемки…

– Оно конечно, – сказал Лаврик. – Если сдернет, не дальше двора. Шахматисты там и посейчас сидят, видел же…

– Вот даже как… – протянул Мазур.

– А ты думал, – сказал Лаврик без улыбки. – Что нам в одиноких ковбоев играть? Махина закрутилась. – И коротко рассмеялся: – А все же высок в советском народе авторитет ЦК славной нашей КПСС… Не пришлось чего-то похитрее выдумывать… Слава КПСС!

– Воистину слава, – хмыкнул Мазур. – Мы к Фомичу?

– А куда ж еще?

– А законные основания? Нету ведь никакого папы-секретаря и всего отсюда вытекающего…

– А основания прежние, – сказал Лаврик. – Здоровая наглость, которая есть сестра таланта. Ну, и старая истина: победителей не судят… – он вновь стал крайне серьезным. – Ребята, как бы ни обернулось, с чем бы ни столкнулись – на поражение не стрелять. Все, абсолютно все, нам нужны живехонькими, разве что малость побитыми или безопасно для здоровья подстреленные в мягкие ткани организма.

– Ты что, допускаешь…

– «Три мушкетера», финал, – сказал Лаврик все так же серьезно. – «Я допускаю все, ответил Атос». Так-то…"

"К калитке красивого и аккуратного домика Фомича он подошел первым, нажал кнопку звонка и не отпускал, пока не послышались шаги. Из-за угла дома вышел жилистый мужичок лет пятидесяти, в широких парусиновых брюках и тельняшке с обрезанными рукавами, с тяпкой в беспалой правой руке, седоватыми висками и тем же навсегда обветренным лицом – ну да, старый строительный кадр и наверняка не при делах…

Он спокойно, без малейших эмоций уставился на них поверх низенькой решетчатой калитки. Лениво брехнула пару раз большая овчарка, сидевшая на цепи возле красивой конуры в виде домика из киносказок.

– Хозяина дома нет, – сказал он бесстрастно.

Лаврик раскрыл перед ним удостоверение:

– Все равно впустить придется. Такие уж дела…

– Власть есть власть… – пробормотал Силуяныч, открывая калитку. – Только дома никого, один я…

– А девушка? – спросил Лаврик с ходу, когда они вошли и закрыли за собой калитку.