Пиранья

Уже как Фиону Дзанатти, документ на это имя выдали, обещали итальянское гражданство, но так и не дали…

– Видишь, Кирилл, как просто? – усмехнулся Лаврик. – Взяли на работу.

– А что здесь сложного? – спросила тетя Фая с проступившей чуть-чуть ноткой агрессивности. – Я на метеостанции работала.

– В Самыш-Буруне?

– Ну да. Что тут скрывать? Метеостанция дело мирное.

– В мирное время, – сказал Лаврик. – Но не в военное. Данные с вашей метеостанции шли и немцам, но в основном станция обслуживала «подразделение 27». Не напомните, что это такое? Запамятовали… Кирилл, «подразделение 27» – это флотилия торпедных катеров, которые в Черном море действовали активнейшим образом. Так что это уже называется чуточку иначе – не «техник-метеоролог», а «вольнонаемная служащая итальянского военно-морского флота». Имеющая кое-какое отношение к военным преступлениям.

– Это каким же?

– Ну, вспомним хотя бы теплоход «Феодосия»…

– В жизни не слышала.

– Верю, – пожал плечами Лаврик. – Очень может быть… – повернулся к Мазуру. – Был такой теплоход. Когда немцы продвинулись на Кубани, в Батуми решили эвакуировать школьников и детсадовцев. Потопили теплоход как раз ребятки из «подразделения 27». Действовавшие на основе метеосводок Самыш-Бурунской станции. Примерно триста детей, около сорока взрослых, экипаж… Никто не спасся. Да много чего торпедники потопили, основываясь на сводках станции…

– Ну, знаете! – воскликнула тетя Фая. – Если так рассуждать, в военные преступники можно записать кого угодно – связистов, ветеринаров, поваров… Все ведь так или иначе работали на войну. Что-то я не помню, чтобы сажали рабочих, которые в Германии делали патроны – а патроны и к карателям попадали, ими женщин и детей расстреливали…

Лаврик продолжал:

– А примерно через полгодика наша синьорина Фиона подписала согласие быть тайным информатором ОВРА. Кирилл, помнишь, что это за контора?

Мазур кивнул. Ну да, конечно. ОВРА – тайная полиция Муссолини. Что интересно, это вовсе не аббревиатура, а произвольный набор букв, придуманный самим луче, сказавшим что-то вроде: «Непонятное людей всегда пугает. Пусть вдобавок ко всему еще и ломают голову, что такое ОВРА»."

"– А что мне оставалось делать? – пожала плечами тетя Фая. – Они меня вытащили из постели ночью, привезли к себе, светили в лицо лампой. Сказали: точно узнали, что мой отец был видным коммунистом, да и мать – членом партии. Так что есть все основания подозревать советскую разведчицу. Чем только ни грозили: изнасилованием, плетьми, тисками для пальцев… А мне было двадцать три года… Я и подписала обязательство. Вот только позвольте уточнить: освещала я не советских людей, которых там и не было, а исключительно итальянцев, и не только с метеостанции.