Пиранья

 – Морды тут никто никому не будет бить, понятно? Не люблю вульгарного мордобоя, особенно в таких вот ситуациях. Ведь не поправишь ничего…

– Руку отпусти.

– Пожалуйста.

Вадим потер кисть:

– Десантник хренов… Ну, а ты на моем месте супружнице цветочки покупал бы?

– Это вряд ли, – спокойно ответил Лаврик. – Но и истерить не стал бы.

– А кто истерит? – фыркнул Вадим. – Никаких истерик. Комментирую ситуацию. А ситуация, сам видишь, насквозь порнографическая, – он обернулся к жене. – Вер, а вот интересно, деньги брала или так, из любви к искусству?

В глазах у нее стояли слезы, но лицо было скорее исполнено яростной решимости, чем печали. Сейчас последует контратака, подумал Мазур. С таким липом женщины обычно идут в контратаку…

И точно: Вера зло, с парочкой всхлипов бросила:

– А с Лельки Толмашовой ты деньги брал, или чисто из любви к искусству? А с Катьки? А с той студенточки, которой благородно к зачету по сопромату помогал готовиться?

Мазур увидел на липе Вадима некоторое смущение – ну, так оно обычно с контратаками и бывает… Сбивает боевой дух с разъяренного рогатого супруга – может, и не совсем, но на какой-то момент ошарашивает, если считал, что супруга ни о чем таком не подозревает. Надо же. А казались такой гармоничной, счастливой парой…

– Это я еще не про всех знаю наверняка, – продолжала Вера уже без всхлипов. – Но про этих трех знаю точно. Так что не надо меня шлюхой изображать, да еще на людях…

Мазур передвинулся на шажок влево, чтобы в случае чего моментально перехватить – показалось, что Вадим сейчас на нее попрет быком.

Нет, остался стоять. И, похоже, перешел в качественно иное состояние – от ярости к спокойной издевке.

– Ну, по крайней мере, сравняли счет, – сказал он с кривой ухмылочкой. – Как ни крути, а получается, что я не черт, а ты не ангелочек, а, Вера? Причем я, по крайней мере, исключительно с лицами своего полу блуд разводил… Чуточку смягчающее обстоятельство, а? Ладно, переживем…

Он, демонстративно и фальшиво насвистывая нечто непонятное, словно бы считая, что он тут один-одинешенек, прошел к своей постели, достал из-под подушки бумажник, посчитал деньги. Удовлетворенно хмыкнул, сунул бумажник в карман, прихватил с вешалки легкую курточку – ну да близился вечер, чуточку похолодало – и как ни в чем не бывало направился к двери.

– Ты куда? – невольно вырвалось у Веры.

Вадим остановился, шутовски развел руками, поклонился:"

"– Милая, дорогая, любимая, единственная, ну не топиться же! Ты же меня знаешь. Из-за вещей посерьезнее топиться бы не подумал, а уж из-за того, что блудливая женушка сразу с двумя покувыркалась… Не стоит этого, Верочка… Не переживай, утречком вернусь. Пойду развлекусь немножко, сниму которую-нибудь, наподобие тебя, без комплексов.