Пиранья

Мазур для них, в конце концов, не более чем шестерка наемная, разве что обращение культурнее, чем с Жорой…

– Ну ладно, – сказал Миша. – Не моего ума дело, поеду посоветуюсь с кем надо… Вас никуда не подбросить по дороге?

– Да нет, мне тут пешком близко… – сказал Мазур.

На обратном пути он успел кое-что обдумать. Когда он сел в машину, дядя Гоша переехал на другую сторону улицы, проехал почти квартал и остановился там, откуда здание городской милиции просматривалось прекрасно.

Ждали около получаса. Потом появилась знакомая темно-вишневая «Волга», лихо затормозила, встала параллельно крыльцу, и из нее вылез Горский, вошел в здание – степенно, неторопливо, по-прежнему вальяжный и весь из себя представительный.

– Дядя Гоша, – сказал Лаврик. – А Горский может договориться с этим вашим Омельченко?

– Не хуже меня, – сказал дядя Гоша. – Старый знакомый. Рыбалка, коньячок на даче, всякое такое… Речь, в конце концов, идет о мелочевке, да еще такой, что в суде заведомо рассыплется…

– Послушайте, – сказал Мазур. – А вдруг это очередной ход наших сексуально озабоченных? Может он придумать какой-нибудь финт, чтобы выпустили одну Веру? Тогда им и карты в руки…

– Не знаю, врать не буду… – сказал дядя Гоша. – Умный человек всегда может что-то придумать, а Иваныч – мужик умный…

– Вот и посмотрим, – сказал Лаврик.

– Ага, – фыркнул дядя Гоша. – Потому ты и не меня пустил, Горского предпочел?

– Ну да, – безмятежно сказал Лаврик. И повторил: – Вот и посмотрим.

Горский пробыл в здании минут двадцать. Вышел столь же степенный, с бесстрастным лицом, так что невозможно было определить, чем закончилась его миссия. Сел в машину, и она тут же отъехала.

– Вот и думай теперь, чем кончилось…

– А что тут думать, дядя Гоша? – сказал Лаврик. – Сидим и ждем. Если через полчаса не выйдут, придется тебя запускать, как орудие главного калибра… Омельченко знает, кто ты такой не снаружи, а внутри?

– Знает. По должности знать обязан. Мало ли что мне потребуется от доблестной милиции…

– Ну вот, уже лучше, – сказал Лаврик. – А если ему еще под большим секретом рассказать, кто они такие на самом деле…

– Даешь санкцию?

– Даю, – сказал Лаврик. – Имею право.

Они показались на крылечке минут через пятнадцать, чуть постояли, щурясь: видимо, камера, где их держали, находилась в темноватом месте. Потом спустились со ступенек и повернули было в другую сторону. Дядя Гоша длинно посигналил, потом высунулся в открытое окошко и помахал рукой. Они встрепенулись и, узнав, направились к машине с примечательными лицами – радостными, но с налетом грусти.

– С чем отпустили? – спросил Лаврик. – С подпиской о невыезде?

– С ней, – зло поджимая губы, ответил Вадим. – Уголовное дело возбудили…

– Это они умеют… – сказал Лаврик.