Пиранья

Мазур так и не понял, что тут за игры, но не было ни опасности, ни тревоги: в машине никого больше нет, кроме водителя, двор полон крепких мужиков, а Боцман в городке в немалом авторитете, чтобы на него посмели прыгать этакие вот… Он ограничился тем, что сел посвободнее, так, чтобы в случае чего взмыть из-за добротного, на века сколоченного стола одним прыжком.

– Ну, заходи уж… – Боцман распахнул калитку, возвышаясь над незваным гостем, как водонапорная башня над бидоном.

– А запашо-ок… – Жора потянул ноздрями воздух.

– Не про твою честь, – отрезал Боцман. – Выкладывай и выматывайся, уха перепреет…

– Извольте, – Жора направился прямо к Вере, остановился перед ней демонстративно низко склонив голову. – Вера Николаевна, повинную голову меч не сечет, вы ж женщина интеллигентная, гуманной быть должны… извините уж за глупые шуточки, и вчера, и сегодня, ну кто же станет всерьез приличной женщине такие вещи предлагать? Скучно нам здесь, озверели малость в глуши, чуть ли не шерстью покрылись, вот и лезут в голову развлечения самые дурацкие…. И вы извините, товарищ инженер, и в мыслях не было оскорбить ни вас, ни вашу очаровательную супругу. Дураки мы здесь, и шутки у нас дурацкие… Разрешите в честь истинного раскаяния преподнести вам со всем старанием собранный букет. Нам его дедушка в оранжерее подбирал, целый научный сотрудник… Мне на колени встать, или вы так примете?"

"Он сунул стоящей перед ним Вере букет так энергично, что молодой женщине поневоле пришлось его подхватить, так, что ее очаровательное личико скрыло ворохом экзотических цветов, названия половины которых Мазур не знал. Вадим смотрел на «парламентера» хмуро, но молчал.

Вера, опустив букет, поинтересовалась:

– А если я этим веником – да вам по голове?

– Приму со смирением! – живо воскликнул Жора. – Ибо дурная голова наказана быть должна!

Он демонстративно наклонился, подставив могучий затылок, весь в черных цыганских кудряшках.

Бить его букетом по голове теперь было как-то даже и неудобно, и Вера попросту бросила букет на стол, на свободное меж мисок вместо.

– Ну что, хлопче? – недобро спросил Боцман. – Сдается мне, кончилась твоя парламентерская миссия?

– Ну не провалом же, надеюсь, – выпрямился Жора. – Вера Николаевна, Вадим Трофимыч, очень надеюсь, поладили дело миром? В жизни к вам никто больше не пристанет, а пристанет, так горько пожалеет, слово даю! Ну скажите, что замяли!

– Замяли, – мрачно сказал Вадим. – Но если еще раз попробуете…

– Да ни полразика, ни четверть разика! – заверил Жора, прижимая руки к груди. – Дурь нашла, а теперь вот схлынула! Вера Николаевна, прощаете?

– С тем условием, чтобы никогда больше вас не видеть, – отрезала Вера, глядя без всяческого расположения.