Пиранья

 – Я этого Жору сто лет знаю, числится за ним то и это, но вот глупого клоуна что-то никогда из себя не изображал. Остальные так, шестерки… Тс!

Стукнула калитка, появились Вера с Вадимом. Платье на ней в самом деле было если не для Большого театра, то уж никак не для крохотного приморского городка.

Боцман принюхался:

– Ну, пора главную рыбу грузить… – он прошел к котлу и старательно принялся вылавливать огромной шумовкой всех ершей до единого. Потом той же шумовкой загрузил тщательно порезанного луфаря. По какой-то ему одному известной системе стал пригоршней рассыпать разнообразные приправы – а часть оставил на доске. Тут же в небольшом мангале неторопливо горело полено, выполнявшее роль головешки.

– Тася! – позвал Боцман, оборачиваясь в сторону дома. – Мечи все, что положено.

Появилась Тася с целой стопкой алюминиевых мисок, стала расставлять перед гостями. Боцман наставительно сказал:

– Есть такие извращенцы, что едят уху из тарелок, но таковых здесь, очень надеюсь, не имеется…

Равшан вдруг поднял голову и басовито гавкнул. Они повернулись к калитке. Напротив почти бесшумно остановилась белая «Волга», где рядом с водителем сидел только один человек.

– Та-ак… – сказал Боцман, нехорошо сузив глаза. – А вот это уже наглость неприкрытая…

Из машине вылез Жора. На сей раз он был само благолепие: белоснежный костюм с белоснежными туфлями, кремовая рубашка, темно-синий галстук, и в довершение всего – в руке здоровенный букет цветов, явно оранжерейных. Сияя фирменной белозубой улыбкой, он остановился у калитки и громко спросил:

– Дядя Гоша, гостей принимаешь?

– С большим выбором и по особому списку, – сказал дядя Гоша, набычась, стоя у калитки с самым неприязненным видом. – Какими ветрами принесло? Что-то тебя отроду среди моих гостей не числилось, и вряд ли ты в этот почетный список попадешь…

Жора ничего не смутился.

– Ну тогда давай по-другому, дядя Гоша, – заявил он, достал из на грудного кармана пиджака белоснежный платок и помахал им в воздухе. – Считай, что я не гость, а парламентер. А уж парламентеров, согласно всем конвенциям, принимать положено. Сам воевал, знаешь.

– Ну, предположим, – сказал Боцман. – Только парламентеры, душа моя, бывают исключительно во время войны. Ты что, хочешь сказать, какая-то войнушка объявилась? Почему не знаю?

– Да не войнушка, что ты, дядя Гоша! Просто с этими вот ребятами получилось совершенно глупое недоразумение. Микровойнушка такая. Вот я и пришел парламентером, чтобы, значит, загладить и условиться о недопущении впредь… Чтобы был отныне вечный мир на вечные времена. Теперь-то пустишь?

Боцман оглянулся. Показалось, что встретился взглядом с Лавриком, и тот чуть заметно кивнул в ответ.