Пиранья

 — А потому позвольте откланяться, нужно поспешить…

Через полчаса он вошел в крохотный кабинетик лейтенанта Бернадотта, обставленный крайне скудно, согласно невеликому чину и невысокому положению хозяина: простой канцелярский стол преклонного возраста, явно переживший не одного владельца, несколько жестких стульев, сейф — скорее, простой железный высокий ящик — в углу, автомат висит на гвозде, вбитом в оклеенную дрянными выцветшими обоями стену, портрет Папы над столом, украшенный траурной ленточкой. А хоромы-то не царские, щегольнул Мазур в уме цитатой. Что ж, это еще лучше — что кабинетик столь убогий, с обладателями роскошных кабинетов гораздо труднее сейчас договориться…

Бернадотт встретил его на пороге кабинетика — с ненаигранным, похоже, радушием. До стола всего-то четыре шага — но кабинет уже от дверей просматривался весь, и, едва уловив исходящий от лейтенанта запашок свежепринятого спиртного (а на что мускатный орех, салажонок? Он у вас вовсю произрастает…), Мазур вмиг определил, куда лейтенант, узнав от дежурного по зданию о его визите, мог срочно заныкать бутылку. Ничего сложного, место одно-единственное: подоконник, полуприкрытый занавеской. Ага, низкое солнце чуточку просвечивают контуры и бутылки, и стакана. Молодежь, подумал Мазур с мимолетным превосходством, везде одинакова. Не умеют заныкать толком. А ведь всего-то чуть переставить сейф в углу, отодвинув его от стены на небольшое расстояние, при малейшей тревоге туда можно вмиг пузырь упрятать, никто и не высмотрит, пока вплотную не подойдет — а с какой стати кому-то туда заглядывать? Дело ясное: это большие начальники имеют право употреблять алкоголь практически открыто, а вот простому лейтенанту в служебное время сие категорически запрещено, и это не африканская специфика, везде так обстоит, под любыми широтами, что позволено Юпитеру…

— Давайте не будем зря таращиться на черепаху, — сказал Мазур, знавший уже эту местную поговорку, аналогичную русским «брать быка за рога» и «не будем тянуть кота за хвост». — Мы с вами люди военные, дипломатии не учены… Визит мой к вам совершенно неофициальный, но дело может оказаться очень серьезным… Я помню когда мы с вами летали в ту деревушку, вы без трагического надрыва в голосе, но достаточно ясно жаловались, что особой карьеры вам, похоже, сделать не удастся…

— Ну да, — сказал Бернадотт все с тем же веселым цинизмом. — А уж теперь особенно. Ни покровителей, ни помощи со стороны. У отца, хотя он и входит в «Клуб носителей славных имен», всего-то и есть, что два кафе и мастерская по починке велосипедов. Кафе маленькие, а в бизнесе с починкой велосипедов огромная конкуренция. Ну, а Клуб — организация без всякого влияния, несколько раз в год устраивает банкеты, и только.