Пиранья

Снова оглушительный грохот, мириады искр, столб густого дыма… Мазур так и не понял, была ли отдана команда — но матросики, толкая и отпихивая друг друга, кинулись к трапу так, словно за ними гнался местный болотный черт Самбата — создание, как считает традиция, весьма неприятное, не гнушающееся при случае полакомиться человечиной. Палуба опустела в какие-то секунды, отлично можно было рассмотреть, что «либерийцы» остановились и повернулись к покинутому кораблю, лишь отбежав метров на двести, и то только половина, остальные убежали еще дальше. В порту коротко взвыла сирена пожарной тревоги, на высоких решетчатых мачтах вспыхнули гроздья прожекторов, ярко осветивших кораблик и его беглый экипаж. Этим все надолго и ограничилось: зная местные нравы, Мазур не сомневался, что портовые пожарные и аварийная команда еще только штаны неторопливо натягивают, зевая во весь рот."

"В полном соответствии с расчетным временем раздался третий взрыв, прозвучавший гораздо тише, не сопровождавшийся пламенем с дымом — просто-напросто у кормы взлетел высоченный фонтан взбаламученной, пенной воды, быстро обрушившийся, частью назад в море, частью на палубу. Но он-то и был серьезным, третий взрыв…

Суденышко прямо-таки сотряслось, корма заметно для глаза стала опускаться вниз, а нос — задираться…

К столу подскочил капитан яхты, молодой негр, этакий павлин с затейливыми золотыми шевронами на рукавах белоснежного легкого кителя и не менее затейливой кокардой на белой фуражке — чистейшей воды фантазийные украшения, некоторым богатым туристам и особенно туристкам нравится — некоторым настолько, что они, как сплетничают, выбирают удобный момент, чтобы осмотреть капитанскую каюту, понятно, в сопровождении капитана.

Парень видный, так что в сплетни охотно верилось, иные белые путешественницы склонны к таким вот мимолетным приключениям, о которых потом, хихикая, полушепотом рассказывают таким же, как сами, подружкам. Но сейчас капитан растерял всю свою авантажность и шарм, трясся, как овечий хвост, без сомнения, впервые в жизни оказавшись свидетелем такого зрелища. Заговорил он с Рональдом, правда, не заикаясь, и на том спасибо, но голос дрожал:

— Сэр, прикажете уйти подальше в море?

— С какой стати, любезный капитан? — невозмутимо отозвался Рональд лениво-капризным тоном пресыщенного жизненными удовольствиями барина. — Нам вроде бы ничто не угрожает, а зрелище интересное. Лишнее развлечение, верно, парни? Причем бесплатное, а? Остаемся?

Присутствующие за столом дружно закивали, налив себе еще по бокальчику.

— Но это же явно мина! Смотрите, он тонет!

Все и так видели, что либериец довольно быстро погружается кормой — ничего удивительного, учитывая размеры пробоины, появившейся в борту.