Пиранья

В конце концов, против самого Акинфиева и у нас до сих пор нет ни малейших улик, согласны? Ни малейших.

— Согласен, — зло вздохнул Мазур.

— А теперь — главное. И министр, и Акинфиев входят в здешнюю элиту. Я не о резко разбогатевших, не о скоробогачах, которых как раз стараются держать на дистанции. Это именно элита, наподобие старой британской аристократии. Практически все они являют собой династии. Корни состояний уходят еще в колониальные времена, и у черных, и у белых. Иногда даже — конец прошлого столетия. Видите ли, нужно отдать французам должное: они с черными обходились, в общем, с некоторым даже либерализмом. Полностью равными себе не считали, но определенную терпимость проявляли и воли давали не в пример больше, чем другие. Не было того дикого высокомерия и отчужденности, что проявляли в своих колониях англичане, и уж безусловно, они никогда не зверствовали так, как бельгийцы в Конго. Так что в колониальные времена были и черные офицеры, и предприниматели, и чиновники — не на верхних ступеньках лестницы, но и никак не на самых нижних. Те, кого англичане называют «парни в старых школьных галстуках». Их не так уж много, и это — совершенно замкнутый круг, наподобие английских самых престижных клубов. Можно сидеть на мешках с миллионами, но так и не проникнуть туда. У Акинфиева нет миллионов, но он-то как раз член клуба — не единственный такой, кстати. Он — свой. Далеко не во всех африканских странах есть такая элита, «старые школьные галстуки», но у нас она имеется. И у них свой образ мышления. Даже если министр прекрасно знает, что именно Акинфиев все это устроил, он его, тем не менее, спрячет. Так уж рассуждают эти господа: лидеры приходят и уходят, и на них, по большому счету, плевать: главное, элита остается в полной неприкосновенности, Им плевать, — проговорил Мтанга не без горечи. — Пока дело не касается их лично. Такие уж люди…

Он вздохнул и закурил очередную забористую сигаретку. Мазур сказал, тщательно подбирая слова:

— Судя по тому, что вы достоверно знаете, что Акинфиев там, но ничего не предпринимаете…

— Да давайте уж без дипломатии, — уныло махнул рукой Мтанга. — Меня это нисколечко не обидит и не унизит, я привык к сложившемуся положению дел… Да. Никто из них мне не по зубам. Разве что кто-то из них на официальном приеме вдруг достал пушку и при большом стечении народа стал палить в Папу… Но от них такого подарка судьбы не дождешься, своими руками они ничего не делают. Это дилетанты, не знающие наших условий, порой с умным видом трещат о всевластии диктаторов и всемогуществе тайной полиции. Ну, а на деле — у нас, по крайней мере, и еще можно назвать несколько стран — обстоит чуточку иначе. Неписаные, но железные традиции. Я попросту не могу послать туда группу захвата.